Дом боли
Шрифт:
Платье, кстати, на удивление подошло по размеру. Ничего ведь не скрывает, подчеркивает только. А при малейшем движении шелк мягко очерчивает фигуру: все равно что голой ходишь, даже еще хуже. Все те же безымянные девушки забрали мои волосы наверх, скрепив переливающейся изумрудами заколкой, прямо под цвет глаз. Я только вздохнула, с каждым новым приключением от меня самой оставалось все меньше и меньше. Начали мы танцевать это жаркое рондское танго белокожей, рыжеволосой девицей, излишне тощей и со вполне человеческими чертами лица. Сейчас из зеркала на меня смотрела мрачная, загорелая эльфийская физиономия - что само по себе: нонсенс, эльфы почти никогда не загорают - обрамленная серебряными прядями. И прилагалось к ней теперь весьма фигуристое
Ладно. Повезло еще с одеждой. Скримджой вполне мог подсунуть какой-нибудь прозрачный пеньюар, просто так, в шутку.
Ужин накрыли в столовой, освещаемой большой люстрой с хрустальными подвесками. Снова роскошь, бросающаяся в глаза и совершенно безвкусная. Изящные мягкие кресла, явно сделанные в Найсе, приставленные к столу, накрытому бордовой скатертью, вышитой золотой нитью в традициях Аскота. Пестрый ковер, в котором утопали ноги по щиколотку - местный, из Ронда. Еду подавали на той самой серебряной посуде, которая раньше пылилась в кабинете. Как будто обстановку выбирал ребенок: все, что смог найти самого яркого и блестящего поблизости.
Мы сели за стол вместе с Берсом, Линдом, капитаном местных наемников (читай, главарем нанятых головорезов), Жанетт и тем самым магом, которого я так хотела ухватить за ногу, когда он шел мимо нас по лестнице, его, кстати, звали мэтр Кассэл. Темного эльфа не было, что давало мне время рассмотреть персонажей нашей трагикомедии получше.
Линд, чуть ранее вбежавший в кабинет Орена, и первым перешедший на сторону дроу, усмехался и потягивал темно-красное вино: он казался совершенно довольным жизнью. То ли Скримджой увеличил плату, то ли решил с новым размахом заняться делами. Головорез напоминал немолодого уже, тертого жизнью пустынного шакала, встретившего случайно льва, готового убивать дичь просто ради забавы. Взгляд стальных глаз из-под полуприкрытых век был сытым и довольным. Обманчиво сонным. Холодным. Ежик выгоревших светлых волос и упрямый подбородок, покрытый сизой щетиной, дополняли образ. Когда он отпивал глоток вина из резного хрустального бокала, рукав серой формы чуть приподнимался, демонстрируя тот самый коричневый рисунок на коже: кинжал в двойном круге. Неоднократное убийство с отягчающими, если мне не изменяет память: Эрик Бреннон как-то прочитал мне целую лекцию о тюремных татуировках. Он то и дело поглядывал на сидящую напротив Жанетт, буквально раздевая ее взглядом. Неприятный и опасный тип.
Мэтр Кассэл, худощавый человек лет тридцати пяти, напротив казался возбужденным, даже нервным. Тонкие пальцы его постоянно что-то теребили: то рукав мантии синего цвета, то серебряную чайную ложечку, то выбившуюся из хвоста светлую прядь. Пил он умеренно, но уже казался слегка навеселе. Бесцветные глазки его бегали по сторонам, а от эмпатии он был закрыт каким-то талисманом, которых у него на худой шее болталась целая связка. Когда он улыбался, в глаза бросались мелкие острые зубы, делающие его похожим на какого-то грызуна, а длинные светлые волосы были стянуты золотой заколкой. Маг был еще молод, меньше сорока, но уже начинал лысеть. В дополнении к болезненной бледности и слегка подрагивающей щеке мэтр вообще казался человеком, практически не покидающим лабораторию. А о том, что такое свежий воздух, он, похоже, только читал когда-то очень давно. Судя по виду, эдакий непризнанный гений, но тоже далеко не безобидный. Это, похоже, был именно тот самый человек, который вырастил в подвале Глаза Киссарэ, а значит, если верить Скримджою, убил немало человек. Пожалуй, он нравился мне еще меньше, чем головорез со взглядом удава.
Жанетт переоделась в синее, но снова отдавала предпочтение бархату и тяжелым украшениям, тускло сверкавшим в глубоком декольте. Наверное, если бы я встала рядом с ней, смогла бы через вырез увидеть, не проколот ли у нее пупок. На меня она не смотрела принципиально: то
Ни одного приличного человека, одним словом. Как меня только занесло в эту компанию?
Берс, кстати, вполне освоился со своей новой ролью, и они с Линдом и Кассэлом вовсю обсуждали предстоящие "игры", как они это называли. Бои насмерть на потеху толпе. Скримджой, судя по их разговору, подошел к вопросу с большой фантазией. Причем, личное обогащение его не слишком интересовало, так что господам работорговцам казалось, что они даже выиграли от произошедших перемен. Ничего. Мне тоже сначала казалось, что все идет прекрасно, пока мы не добрались до кабинета Берса. Сидящие за столом еще не видели подвоха, но мне их, честно говоря, было совсем не жаль. Неприятные люди, и хватило пары минут, чтобы я твердо решила не быть вежливой.
– Спорим, - усмехнулся Орен, отрезая маленький кусочек хорошо прожаренного стейка изящным ножом с ручкой из резной кости, - в вашей гильдии таких деньжищ не заработать, а, Кассэл?
– Определенно, определенно. В гильдии очень любят правила, - отмахнулся от него маг, рассеянно ковыряясь в своей тарелке, - да, очень любят. Шаг влево, шаг вправо - уже преступление. А я терпеть не могу правила. Совершенно не переношу. Как можно исследовать что-то только в границах дозволенного? Да чтоб вы знали, все основные открытия, результатами которых вовсю сейчас пользуются, это результаты запрещенных экспериментов.
– Правила - правилами, а все равно находятся такие, кому ваш Совет не указ?
– Берс глянул на меня коротко и снова обернулся к магу.
– Пф-ф-ф! Совет! Знаете, что они делают? Знаете? Они смотрят сквозь пальцы на запрещенные вещи - лишь бы шума не было, ждут, когда появятся результаты. И что? Потом предают историю огласке, исследователя упекают в Башню Слез, а все его записи лабораторные забирают себе. Изучают, а потом развивают и пользуются.
– Серьезно?
– Пф-ф! Знаешь на чем вся школа целительства построена? На описании Владиса Кровавого проведенных им пыток. Талантливый же был! Голова золотая! Сколько теперь жизней благодаря ему спасено, а? И все равно - в истории он - чудовище! Монстр! Ханжи и лицемеры...
– Наемникам проще, - покачал головой Линд, продолжая потягивать вино, - нам платят - мы работаем.
"Давай-ка слегка испортим им аппетит, - предложил Шепот, - не сидеть же весь ужин молча, как сыч на ветке? Кстати, мясо - объедение".
Я была рада, что хоть кого-то здесь что-то радует.
– У настоящих наемников, хочу тебе сообщить, есть кодекс и устав, - холодно заметила я, глядя в упор на Линда, - и навыки. Видела я твоих людей в деле сегодня: двух пленников не сохранили. А уж как испугались, когда спустились в подвал. Принявшийся молиться парень стал особой вишенкой на торте, должна заметить.
На мгновение в столовой повисла немая пауза, и ленивый удав принял перчатку.
– Тебе откуда знать про кодекс?
– нехорошо сощурился головорез, отставляя бокал в сторону, будто мы в дешевом придорожном трактире и собираемся продолжить приятное знакомство дракой. Насмотрелась я на подобное в последнее время, только обычно такие взгляды доставались сидевшему рядом Эрику: авантюрист в качестве разрядки обожал помахать кулаками в каком-нибудь кабаке.
– Знакома с командирами нескольких полков, - пожала я плечами, пробуя какой-то необычный местный салат из фасоли и морепродуктов.