Доктор Сон
Шрифт:
— Уходи, — сказала ей Роза.
Сэйри без слов повиновалась. Роза смотрела, как она ковыляет босиком к «Баундеру», что они делили с Гремучкой.
Девчонка.
Вместо того, чтобы бежать и прятаться, эта сучонка звонит — железные нервы. Неужто сама придумала? Верится с трудом.
— Что ты забыл на кухне в такую рань?
— Не мог заснуть.
Она повернулась к нему. Высокий пожилой мужчина с редеющими волосами и бифокальными очками на кончике носа. Лох мог бы каждый день в течение года проходить мимо него на улице, так ни разу и не заметив, но этот человек
— Дай взглянуть на твои руки, Поли.
Он вздохнул и закатал рукава халата и пижамы до морщинистых локтей. На них были красные точки.
— Когда появились?
— Первые заметил вчера днем.
— Жар?
— Ага. Есть немного.
Она взглянула в честные, доверчивые глаза Пола и захотела его обнять. Кое-кто бежал, но Длинный Пол был здесь. Как и большинство остальных. Достаточно, чтобы позаботиться о сучонке, если та сглупит и решит сунуть сюда свой нос. А она может и сглупить. Разве бывают не глупые тринадцатилетние девочки?
— С тобой все будет в порядке, — сказала она.
Он снова вздохнул.
— Надеюсь. А если нет… что ж, я чертовски здорово провел время.
— Брось эти разговоры. С теми, кто остался, все будет хорошо. Я обещаю это, и слово свое сдержу. А теперь давай послушаем, что скажет наша нью-гэмпширская подружка.
Едва Роза устроилась на стуле подле большого пластикового барабана для бинго (рядом дымился в кружке остывающий кофе), как старомодный таксофон в коттедже взорвался звоном, заставив Шляпницу подскочить на месте. На третьем звонке она сняла трубку с рычага и самым своим сдержанным тоном произнесла:
— Здравствуй, дорогая. Могла бы связаться со мной и мысленно. Сэкономила бы деньги за междугородку.
Пусть бы эта сучонка только осмелилась. Не только Абра Стоун умеет ставить капканы.
— Я иду к тебе, — ответила девчонка. Голос ее был так юн, так свеж! Роза подумала о том, сколько всего может дать пар, таящийся в этой свежести, и ощутила приступ жадности, невыносимой, как жажда.
— Ты уже говорила. Ты на самом деле этого хочешь, милочка?
— А если да, ты там будешь? Или только твои дрессированные крысы?
Роза вспыхнула от злости. Зря, но по утрам она всегда бывала в дурном расположении духа.
— Куда же я денусь, милочка? — Роза старалась говорить спокойно и снисходительно, как мать (в ее представлении — сама она никогда ею не была), урезонивающая капризного малыша.
— Ты же трусиха.
— Любопытно, с чего ты это взяла, — заметила Роза. Голос ее звучал по-прежнему — снисходительно и чуть изумленно, — но рука крепко стиснула трубку и сильнее прижала ее к уху. — Ты же меня никогда не видела.
— Конечно, видела. У себя в голове, и я заставила тебя сбежать поджав хвост. А еще ты убиваешь детей. Детей убивают только
«Незачем оправдываться перед ребенком, — напомнила себе Роза. — Да еще лоховским ребенком». Но тут же услышала свой голос:
— Ты о нас ничего не знаешь. Ни кто мы такие, ни что нам приходится делать, чтобы выжить.
— Вы — сборище трусов, вот вы кто, — ответила девчонка. — Воображаете себя такими талантливыми, такими сильными, а на самом деле способны только жрать и долго жить. Вы как гиены. Убиваете слабых и убегаете. Трусы.
Презрение в ее голосе обжигало слух Розы как кислота.
— Это неправда!
— А ты — самая первая трусиха. Ведь не захотела прийти за мной, правда? Нет, только не ты. Вместо себя ты послала других.
— Либо мы начнем говорить разумно, либо…
— А разумно убивать детей, чтобы украсть эту штуку из их головы? Что в этом разумного, ты, трусливая старая шлюха? Ты послала своих друзей сделать за тебя твою работу, спряталась за их спины, и умно сделала, потому что теперь они все подохли.
— Да что ты знаешь, тупая сучонка! — Роза вскочила на ноги. Бедром она задела край стола, и ее кружка опрокинулась, кофе протек под барабан. Из кухни высунулся Длинный Пол, кинул один-единственный взгляд на лицо Розы и снова исчез.
— Кто трусиха? Кто на самом деле трусит? По телефону ты дерзить горазда, в лицо ты бы мне этого никогда не сказала!
— И сколько народу тебе понадобится, когда я приеду? — поддразнила ее Абра. — Сколько, ссыкливая ты сука?
Роза не отвечала. Она знала, что нужно взять себя в руки, но терпеть такое от мелкой лохушки, которая ругается как отпетый школьный хулиган… и которая так много знает. Слишком много.
— Слабо встретиться со мной один на один? — спросила сучонка.
— Нет, — выплюнула ответ Роза.
На том конце провода повисла пауза, а когда сучонка снова заговорила, голос ее звучал задумчиво:
— Один на один? Нет, слабо тебе. Такой трусливой, как ты, точно слабо. Даже против девчонки. Ты — мошенница и врунья. Иногда ты кажешься симпатичной, но я видела твое настоящее лицо. Ты просто-напросто старая ссыкливая шлюха.
— Ты… ты…
Но больше Роза сказать ничего не могла. Гнев ее был настолько силен, что она едва не задохнулась. До глубины души потрясало то, что ее — Розу Шляпницу — ставит на место какая-то девчонка, которая и ездить-то пока может только на велосипеде, а до прошлой недели наверняка беспокоилась только о том, когда же вместо парочки прыщей у нее вырастет настоящая грудь.
— Но, может быть, я дам тебе шанс, — смилостивилась сучонка. Ее самоуверенность и веселое нахальство просто поражали воображение. — Конечно, если ты примешь мое предложение, я тобой пол подотру. На остальных мне плевать, они уже не жильцы, — и она даже рассмеялась. — Бейсбольным мальчиком вы подавились, и это хорошо.
— Появишься — убью, — пообещала Роза. Взявшись рукой за горло, она принялась ритмично сжимать и разжимать его. Потом она обнаружит там синяки. — Побежишь — я тебя найду. А когда найду, ты будешь кричать часами, пока не умрешь.