Доктор Сон
Шрифт:
— Могу начать по пути в дом твоей бабушки, — сказал Дэн и встал. Это далось ему с трудом. — Пойдем.
Он успел рассказать ей, как потерявший смысл жизни человек сел в автобус, идущий из Массачусетса на север, и как — на границе Нью-Гэмпшира — выбросил бутылку, оказавшуюся последней в его жизни, в урну с трафаретной надписью «Все ненужное оставляйте здесь» на боку. Он рассказал им, как впервые за много лет с ним заговорил Тони, его друг детства, когда автобус въехал во Фрейзер. «Вот это место», — сказал тогда Тони.
Отсюда он перескочил
— У отца был бешеный нрав, и не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, когда он начинает терять контроль над собой. Обычно это случалось, когда отец напивался. Я знаю, что он был пьян в тот вечер, когда застукал меня в своем кабинете за игрой с бумагами. И сломал мне руку.
— Сколько тебе было? — спросил Дэйв. Он ехал на заднем сиденье рядом с женой.
— Четыре, кажется. Может и меньше. Когда отец выходил на тропу войны, то по привычке тер губы. — Дэн показал, как именно. — Никого не узнаете?
— Абру, — ответила Люси. — Я думала, эта привычка у нее от меня.
Она поднесла правую руку ко рту, потом перехватила ее левой и опустила на колено. Дэн уже видел такое у Абры, на скамейке перед Эннистонской публичной библиотекой в тот день, когда они впервые встретились наяву.
— И вспыльчивость у нее, по-моему, тоже от меня. Я иногда… просто с катушек срываюсь.
— Как только я увидел, как она трет губы, то сразу вспомнил отца, — сказал Дэн, — но мысли у меня были заняты другим. Вот и вылетело из головы.
Тут на ум ему пришел Уотсон — смотритель «Оверлука», который впервые показал отцу бойлер. «За ним нужен глаз да глаз, — сказал тогда Уотсон. — А то как поползет». Но в самом конце Джек Торранс о бойлере забыл. Именно поэтому Дэн был все еще жив.
— Хочешь сказать, что догадался о нашем родстве по одной мелкой привычке? Это очень смелое допущение, особенно если учесть, что сходство есть только между нами, но не между тобой и Аброй. Она больше похожа на отца. — Люси умолкла, задумавшись. — Но, конечно, у вас есть и еще кое-что общее: Дэйв говорит, ты называешь это сиянием. Так ты и догадался, да?
Дэн отрицательно покачал головой:
— В год смерти отца я подружился с одним человеком. Его звали Дик Хэллоранн, и в «Оверлуке» он работал поваром. Дик тоже сиял, и он рассказал мне, что капля этого дара есть у очень многих. Он был прав. Я встретил множество людей, сияющих более-менее сильно. Билли Фримэна, например. Вот почему он сейчас с Аброй.
Джон втиснул «Субурбан» на крошечную парковку за домом Кончетты, но покидать машину никто не спешил. Как бы Люси ни беспокоилась за дочь, рассказ о прошлом ее зачаровал. Дэну не нужно было даже смотреть на нее, чтобы убедиться в этом.
— Если не сияние, тогда что?
— По
— Да. Сундук моей матери. Я понятия не имела, что Момо сохранила некоторые из ее вещей.
— Дэйв рассказал нам с Джоном, что в свое время твоя мать изрядно позажигала.
На самом деле Дэйв рассказал это Абре — через телепатическую связь, но Дэн посчитал, что этого его новообретенной единокровной сестре знать не следует, по крайней мере, пока.
Люси бросила на Дэйва укоризненный взгляд, каким награждают супругов, выбалтывающих семейные тайны направо и налево, но промолчала.
— И еще он сказал, что после университета Олбани Алессандра проходила педпрактику в одной из средних школ Вермонта или Массачусетса. Отец преподавал английский в Вермонте — пока его не уволили за избиение ученика. В школе Стовингтон. И, по словам моей матери, в те дни он не пропускал ни одной вечеринки. Как только я узнал, что Абра и Билли в безопасности, я произвел в уме кое-какие расчеты. Цифры вроде бы сходятся, но я подумал, что если кто-то и знает наверняка, то это мать Алессандры Андерсон.
— Она знала? — спросила Люси. Она подалась вперед, упершись в передний подлокотник руками.
— Не все, да и времени у нас с ней было мало, но того, что она знала, достаточно. Кончетта не помнила название школы, где проходила педпрактику ваша мать, но знала, что это в Вермонте. И что у Алессандры был мимолетный роман с руководителем практики. Который был писателем, чьи произведения издавались. — Дэн помолчал. — Работы отца попали в печать. Всего несколько рассказов, но некоторые — в очень приличные журналы вроде «Атлантик Мансли». Кончетта никогда не спрашивала у дочери, как звали того человека, а сама Алессандра раскрывать тайну не собиралась, но если ее университетские документы лежат в том сундуке, я уверен, вы обнаружите, что руководителя звали Джек Эдвард Торранс.
Дэн зевнул и посмотрел на часы:
— Пока это всё. Давайте поднимемся в квартиру. Часа три поспим и поедем на север штата Нью-Йорк. Дороги будут пусты, и мы доедем с ветерком.
— Ты клянешься в том, что она в безопасности? — спросила Люси.
Дэн кивнул.
— Хорошо, я подожду. Но только три часа. А насчет поспать… — она рассмеялась. Но это был безрадостный смех.
Войдя в квартиру Кончетты, Люси сразу направилась к микроволновке, установила таймер и показала его Дэну. Он кивнул и снова зевнул:
— В половине четвертого утра выходим отсюда.
Она сурово уставилась на него.
— Знаете, я бы лучше уехала без вас. Прямо сейчас.
Дэн слегка улыбнулся.
— Наверно, лучше сперва дослушать остаток истории.
Она мрачно кивнула.
— Меня здесь держит только это. И то, что моей дочери надо поспать, чтобы выветрилось то, чем ее накачали. Идите ложитесь, пока не свалились с ног.
Дэн и Джон заняли комнату для гостей. По обоям и мебели было ясно, что в основном она предназначалась для одной девочки, но у Четты бывали и другие гости: кровати было две.