Дочки-матери
Шрифт:
Мужик шире расставил ноги, словно ему требовалась дополнительная опора, и охрипшим голосом произнес такую сумму, от которой у Инны потемнело в глазах.
– Как же так?!
Он, как кукла, зашевелил большими губами. Говорил о заказе двери, об аренде другого автомобиля. Сознание Инны выхватывало лишь отдельные фразы.
– Сейчас не могу, – пробормотала она, – мне нужно время.
– Не вопрос, – заулыбалась гигантская марионетка, довольная тем, что сумму никто не пытался оспаривать, – я в субботу зайду!
– Только не в эту, –
– В следующую, – быстро согласился хозяин машины, – но только железно!
Не успела Инна открыть рот в попытке выгадать еще хотя бы неделю, как амбал буркнул: «До встречи!» и, как спринтер, рванул к машине.
Инна невидящим взглядом смотрела ему вслед. Половина зарплаты. В течение года. Если удастся раздобыть эту баснословную сумму в долг у кого-то из друзей.
Она медленно вошла в подъезд, замирая на каждой ступени, добрела до квартиры и, с трудом попав ключом в замочную скважину, вошла.
Сашки не было. Телефон оставался мертвее мертвого. Инна, не раздеваясь, опустилась на стул у самого входа в кухню и стала ждать. Минуты тянулись медленно, старинные часы в прихожей громко отсчитывали каждую секунду. Наконец щелкнул замок.
– Мама, – тоненько позвал ребенок, заглянув в кухню.
Инна замерла, боясь спугнуть это чудесное слово, которого она не слышала уже очень давно. Сердце ее забилось с отчаянной радостью.
– Да? – произнесла она осторожно.
– Ты не пошла на работу? – Сашкины глаза светились благодарностью.
– Нет, – Инна мотнула головой, – я тебя ждала.
– Прости, – девочка, как пришла – в куртке и сапогах, опустилась рядом с ней на пол и положила голову на колени матери, – я у Ритки была.
Околдованная долгожданным прикосновением, Инна сидела, не смея пошевелиться. Она даже не сразу поняла, что именно сказала ей дочь.
– Мама, я не трогала эти журналы, – улыбнулась Саша, подняв к Инне лицо.
– Я знаю!
– Теперь и Марианна Ивановна знает, – Саша помолчала задумчиво, – мам, а можно мы из этой школы в другую перейдем?
– В какую?
– Пока не знаю, – Саша вздохнула, – но мы же с тобой поищем? Вместе.
– Да!
Инна потрепала дочь по голове и поспешила запрокинуть лицо к потолку, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы.
Часть II
Глава 1
В то утро Мака не дождалась будильника. В шесть часов открыла глаза и уставилась в потолок. Память с точностью педанта, шаг за шагом, прокручивала в голове вчерашний день. Обида заставила ее подняться с постели и, отключив будильник, на цыпочках пойти в ванную комнату.
Полная решимости, она бесшумно оделась и выскользнула за дверь. Сумка с учебниками осталась дома, заброшенная под кровать, – сейчас она не собиралась таскать на себе лишний груз.
До Риткиного дома Мака бежала, сбивая на ходу редких прохожих. Многие не оставались в долгу: посылали
Дождавшись, когда откроется дверь в подъезд, Мака проскользнула внутрь и забралась на полпролета выше площадки, на которой жила Ритка. Запыхавшись, плюхнулась на ступени и приготовилась ждать: отсюда ей был прекрасно виден вход в квартиру Макаренко.
Эта железная дверь, покрашенная в небесно-голубой цвет, нагло подсовывала ненужные воспоминания из далекого наивного детства. Они с Риткой – две малолетние дурочки – ходили в первом классе друг к другу в гости, делали вместе уроки и считались лучшими подружками. Только Мака всегда завидовала Ритке – у нее был отец. И вообще, нормальная семья – с пушистым котом и запахом пирогов по выходным. Мать Ритки не сидела за компьютером целыми днями: едва придя с работы, она бросалась делать с дочкой уроки, потом готовила ужин, обхаживала мужа. Тетя Клава, которая была старше Инны на целых пятнадцать лет, понимала, что такое семья!
Голодной Маке и сейчас показалось, что из-за двери доносится обворожительный запах свежей выпечки.
Чтобы спрятаться от наваждения, она накинула на голову капюшон и, прислонившись головой к подъездной стене, прикрыла глаза. Прочь мысли о еде! Нужно дождаться, когда уйдут на работу Риткины родители и сволочь Макаренко останется дома одна. У Маки был заготовлен план – позвонить в дверь и, как только Ритка откроет, со всей дури заехать ей кулаком в нос и спокойно уйти. Макаренко все прекрасно поймет.
Что будет дальше? Этого Мака не знала. Ей просто нужно было унять душевную боль. Мысленно прокручивая шаг за шагом все свои действия, Мака не заметила, как задремала. Всего на несколько минут. Но этого оказалось достаточно, чтобы потерять контроль над ситуацией. Взглянула на дисплей телефона и выругалась – 7.40.
По логике, Риткины предки уже должны были выйти из дома. Она поднялась, потянула затекшие мышцы и спустилась на несколько ступеней вниз. Нажала на звонок – послышались соловьиные трели из детства – и, в последнюю секунду сообразив, что надо закрыть глазок, зажала его большим пальцем. Дверь распахнулась, и на Маку, уже занесшую для удара кулак, с удивлением уставились простодушные глаза тети Клавы.
– Здравствуйте, – выпалила Сашка, пряча руку за спину, – а Рита дома?
– Да-а, – тетя Клава смотрела на девочку и не узнавала.
– Я Саша Маковецкая, – поспешила она прояснить ситуацию.
– Сашенька?! – тетя Клава набросилась с объятиями. – Господи, как же ты выросла! Какая красавица! Проходи! Ритонька умывается, сейчас позову!
Насильно затянутая в прихожую, Мака теперь не знала, что делать.
– Раздевайся-раздевайся, – не умолкала тетя Клава, уже стягивая с девочки куртку, – еще чайку перед школой успеете попить! Молодец, что зашла за Ритуней.