Дочки-матери

Машкова Диана

– Доброе утро, – Инна переступила порог.

Танечка с Владом торопливо поздоровались в ответ, а Мишка даже не поднял на нее глаз.

Инна, уязвленная этим приемом, подошла к столу Суслова и встала, глядя на него в упор.

– Чего тебе? – безразлично спросил он.

– Надо поговорить.

– Занят я.

Она задохнулась от возмущения.

– Когда освободишься?

– Что? – презрительно переспросил он.

Она повторила вопрос. Мишка пожал плечами и вернулся к своему

бормотанию.

Инна поплелась к рабочему столу, на котором, словно почувствовав ее приближение, зазвонил телефон.

– Зайди ко мне, – бросила в трубку Лада. И голос начальницы, судя по интонациям, не сулил никаких благ.

Инна неспешно положила сумку на стул и побрела в туалетную комнату. Грядущая истерика Лады больше ее не пугала – в конце концов, сколько их было за эти годы. Ладу не любили, это точно, но давно не воспринимали всерьез: наорется и успокоится. Гораздо хуже для Инны сейчас было новое отношение Суслова. Неужели он не понимает?! Она не меньше его переживает из-за Брюлловой, да только сделать ничего не может. Неназываемый сказал: «Чтобы я больше не видел», и даже Лада не посмела перечить.

– Ты работать собираешься? – злость в голосе главного редактора оглушила Инну, едва она приоткрыла дверь в кабинет.

– Да.

– Тогда в чем дело?!

– У Сашки неприятности.

– Твоя Сашка не ребенок, – Лада скривила губы, – сама разберется!

– Ей только…

– Неважно! – она резко оборвала. – Ты должна быть в офисе!

Инна молча кивнула. Бессмысленно доказывать свою правоту: у Лады нет детей, вся ее жизнь зациклена на смехотворной иллюзии власти, за тем редким исключением, когда на горизонте маячит очередной Дилан. Несчастная женщина.

– Неправильно воспитываешь дочь, – Лада, взяв поучительный тон, сбавила обороты, – носишься как курица с яйцом. Между прочим, обязательства перед работодателем…

Инна бросила на Ладу усталый взгляд и молча поднялась с места. Ей вдруг смертельно все надоело. Сколько можно терпеть? Прав был Лютанс: чтобы обрести себя, нужно поднять бунт и перерезать пуповину. Она хочет быть матерью и писателем. А журналиста из нее все равно не получилось…

– Куда?! – Лада взметнулась из-за стола.

– Вслед за Брюлловой, – побормотала Инна.

– Стой, – Лада вдруг вспомнила о том, что может говорить нормальным тоном, – ты не можешь уволиться!

– Почему?

Лада замялась, подбирая ответ, но быстро нашлась:

– Сашку некому будет кормить!

Инна уже открыла рот, чтобы возразить – мало ли в жизни способов заработать на хлеб, – но тут вспомнила про «Мерседес» и осеклась. Проклятый долг!

– Успокойся, – Лада внимательно следила за выражением лица Инны, – все будет хорошо.

Маковецкая обессиленно опустилась

в кресло. Суслов теперь не станет ей помогать – это ясно как белый день. Она звонила ему вчера вечером дважды, но он и не подумал взять трубку. Сегодня ведет себя так, словно Инна предала его лично, хотя ничего плохого она не сделала. А ведь Мишка прекрасно знает, что ей больше не к кому обратиться за помощью!

– Что у тебя случилось? – участливый голос Лады заставил Инну почувствовать признательность.

– Ничего.

– Брось, – дружеский тон звучал в этом кабинете впервые, – расскажи! Может, смогу помочь?

Мысли заметались в голове встревоженной стаей. Попросить у Лады взаймы? С ее характером можно получить очень жесткий отпор. Но, с другой стороны, кто знает, вдруг повезет? Инна на секунду зажмурилась и словно прыгнула в ледяную прорубь.

– Да. Мне нужны деньги!

– Деньги? – Лада заулыбалась. – Только и всего?

– Серьезная, – Инна поперхнулась, – очень серьезная сумма!

– Не знаю, хватит здесь или нет, – задумчиво произнесла Лада, наклонившись над ящиком стола и зашуршав бумагами, – но кое-чем помогу.

Спустя пару минут она закончила возиться в столе и положила перед Инной золотой конверт с начерченными на нем силуэтами коттеджей. Маковецкая нерешительно потянулась к конверту, раскрыла его и заглянула внутрь. Лада с легкой улыбкой на губах наблюдала за реакцией сотрудницы на содержимое. Глаза Маковецкой полезли на лоб.

– Я, – пробормотала она, – все вам верну. За год, с каждой зарплаты.

– Дурочка, – главный редактор жизнерадостно рассмеялась, – это твои деньги!

– Не понимаю.

– Премия, – она подмигнула, – за хорошую работу.

Инна не отвечала, силясь понять, что происходит. Покрутила в руках конверт, взглянула на затейливый шрифт на обороте и обомлела. «Элитный Дом»? Конверт тут же выскользнул из ослабевших пальцев и шлепнулся на стол.

– Я думала, ты давно поняла, – Лада хмыкнула, – ладно, забирай и иди! Только не забудь про разворот для них в следующий номер.

– Нет…

– Брось, – Лада сверкнула глазами, – терять тебе нечего. И выхода нет. Деньги скоро отдавать?

– В выходные.

– А дело-то в чем?

– Сашка на мотоцикле въехала в «Мерседес», – Инна говорила заторможенно, мысли метались.

– Так они не отстанут, поверь! – голос Лады звучал уверенно. – А вдруг хозяин бандит? Дилан около моего подъезда задел «БМВ», так ему врезали как следует за то, что денег при себе нет, а потом счетчик включили. И он…

Инна не слышала – слишком сильно стучала кровь в пылавших огнем висках. Она приложила к горячему лбу влажную ладонь.

– Не могу, – четко произнесла она.