Дочери Рима
Шрифт:
— Он хотел отблагодарить меня.
— За что? — подозрительно осведомился Домициан. — Что ты такое для него сделала?
— Ты еще очень молод, чтобы понимать такие вещи, — улыбнулась Марцелла.
— Я не так уж и молод, — ощетинился юноша. — Всего на год моложе тебя.
— На три. И я действительно очень занята, так что…
— Хорошо, — произнес Домициан, в очередной раз не уловив намека. — Жена должна быть занята. Праздные жены приносят зло.
— Неужели у тебя богатый опыт по части жен? — рассмеялась Марцелла.
— Дай мне возможность получить такой опыт, — парировал Домициан. — Выходи за меня замуж.
— Мой
— Он не будет твоим мужем вечно. Я поручил Нессу составить твой гороскоп.
— Ах да, твой любимый астролог! Прости, если я сомневаюсь в его способностях. — Марцелла знала по именам самых известных астрологов, но никто из них не носил имя Несс. Это явно какой-то шарлатан, который тянет у мальчишки деньги.
— Несс никогда не ошибается! — запротестовал Домициан и тут же разразился целой речью о своих намерениях быть избранным в сенат, когда ему исполнится двадцать пять, и о том, что Несс пообещал ему успех в этом деле. Марцелла снова занялась прялкой, не слушая, что он говорит. Она все еще пыталась написать хронику событий, сопутствовавших смерти Гальбы, и закончить свиток, посвященный короткому периоду его правления. Увы, ее терзали сомнения в том, что ей удастся передать атмосферу той сладострастной истерии, что охватила толпу при виде зверств, которые творились у всех на глазах. Преторианцы — те, чей долг охранять императора, — убили Гальбу. Странное ощущение, которое почти невозможно передать словами на страницах свитка. И Марцелла мучительно подбирала нужные, не слушая занудные рассуждения Домициана. Из потока мыслей в реальность ее вернул знакомый голос, донесшийся со стороны дверей.
— Моя дорогая, у тебя такой трудолюбивый вид!
— Луций! — воскликнула Марцелла, без особого воодушевления подставляя Луцию Элию Ламии щеку для поцелуя. Сбросив с плеч плащ на руки рабу, супруг стремительным шагом направился к ней.
— Я не думала, что ты так скоро вернешься из Иудеи.
— Я тоже не думал. Губернатору Веспасиану понадобилось кое-что передать в Рим и поэтому…
— Как там поживает мой отец? — перебил его Домициан.
— Превосходно, — ответил Луций. — Молодой Домициан, если я не ошибаюсь? Твой отец и брат передали для тебя письма. Я позднее зайду к тебе и принесу их.
Луций сделал рукой жест, означавший, что он больше не задерживает гостя, и Домициану ничего не оставалось, как встать.
— Я скоро снова увижу тебя, — сообщил он Марцелле и, не обращая внимания на ее мужа, направился к выходу.
— Я вижу, что у тебя завелся поклонник, — заметил Луций.
— Он жуткий зануда, — отозвалась Марцелла и, приказав принести вина и закусок, села напротив мужа и снова взяла в руки челнок. Луций начал жаловаться на плохие дороги и утомительное путешествие. Марцелла посмотрела на мужа. Внешне Луций производил благообразное впечатление: высокий мужчина тридцати четырех лет — с красивым лицом, волевым подбородком и темными волосами, увы, уже начавшими редеть на макушке, что крайне его огорчало. Они были женаты четыре года, но Марцелла сомневалась, что за это время они провели вместе более четырех месяцев.
— Я должен был возмутиться, если бы ты не отзывалась о нем так беспечно.
Например, ее сестра всегда неодобрительно относилась к подобным вещам. Впрочем, в последнее время Корнелия погружена в горестные мысли,
— Что же заставило тебя так срочно вернуться в Рим, Луций? — поинтересовалась у мужа Марцелла, на минуту прекратив распутывать пряжу.
— Веспасиан решил высказать свою лояльность Отону, — ответил Луций и потянулся к блюду с устрицами под соусом из оливкового масла и трав, которое только что подал им раб. Он всегда охотно ест с чужих столов, неприязненно подумала о муже Марцелла.
— Меня отправили в Рим, чтобы я доставил письменную клятву Веспасиана в верности. Отон будет доволен. Из Германии и без того то и дело поступают дурные известия, так что Отон наверняка будет рад услышать, что хотя бы в Иудее все спокойно. Хотя на самом деле там неспокойно.
— Что такое? Расскажи мне!
Луций пожал плечами. Обычно он не баловал Марцеллу рассказами о служебных делах, но, очевидно, лучше жена, чем полное отсутствие слушателей.
— В Нижней Германии легионы губернатора Вителлия провозгласили своего командира императором и присягнули ему на верность. И теперь Вителлий выступил с походом на Рим.
— Не может быть! — Марцелла от неожиданности даже уронила челнок и в изумлении подняла брови. В последнее время Луцию редко чем удавалось поразить ее.
— Но Отон всего месяц пробыл императором…
— Верно. У Веспасиана было время, чтобы решить, кого из претендентов на престол следует поддержать. — Луций выплюнул устрицу. — В целом он считает, что ему выгоднее стать на сторону Отона. По меньшей мере тот умнее, а Вителлий…
— Вителлий — обжора и пьяница, — закончила за него Марцелла и представила себе Вителлия, которого видела несколько раз и всякий раз пьяным. Да, губернатор Германии действительно не сдержан в употреблении вина. Ей как-то раз довелось лицезреть его пиру фракции «синих», чьим горячим поклонником он был. Помнится, тогда он потерял сознание и рухнул лицом в какое-то блюдо. И вообще проявлял ли он когда-либо интерес к чему-нибудь кроме еды, вина и гонок колесниц? Думается, было бы полезно изучить его предыдущие назначения. Наверняка это помогло бы выявить кое-что интересное.
— Должно быть, Вителлий был в стельку пьян, когда легионеры провозгласили его императором, иначе ему никогда не хватило бы духа пойти на эту авантюру.
— А теперь его всячески подталкивает к вершинам власти пара негодяев, — сказал Луций, отправляя в рот очередную устрицу. — Туллии следовало бы добавлять больше масла. Передай мне, пожалуйста, это блюдо.
— Что за негодяи? — полюбопытствовала Марцелла.
— Два командира его армии, Фабий Валенс и Цсцина Алиен. Они вертят им, как хотят, воруют все, что попадется под руку. А стоит ему хотя бы в чем-то усомниться, как они тотчас накачивают его вином.
— Фабий и Алиен, — для памяти повторила Марцелла, подкладывая мужу на блюдо новую порцию устриц, в надежде на то, что Луций продолжит с ней откровенничать.
— Удивляюсь, зачем Вителлию понадобилось двигаться со своей армией на юг? На его месте я заплатил бы кое-кому здесь, в Риме, чтобы надежный человек воткнул в спину Отону кинжал. Это было бы куда проще. Скажу честно, я сам пока в раздумьях, может, лучше поддержать Вителлия? Конечно, пока жив Отон, перебегать на другую сторону рановато, но, с другой стороны, почему бы не рискнуть? Кто знает, вдруг Фортуна будет к нему благосклонна.