Дочери Рима
Шрифт:
— Уверен, они готовы потерпеть твое присутствие, — Луций закинул руки за голову, чем вынудил жену убрать голову с его плеча. — Отон не даст мне поста в Риме до тех пор, пока не выяснится судьба Вителлия, так что какой смысл тратиться на дом? Да и зачем торопиться? Не думаю, что я пробуду в Риме не дольше, чем несколько недель.
— Но если бы мы обзавелись крышей над головой, у нас наконец появилось бы место, которое мы могли бы назвать своим! Пусть даже самое скромное жилье…
— Я сказал «нет», Марцелла.
— Луций, я больше
— Тебе нужно считаться с ней, — ответил Луций и снова зевнул. — Разбуди меня к обеду, хорошо?
— Можешь просыпаться прямо сейчас, Луций Элий Ламия. — Марцелла потрясла мужа за плечо, и он открыл глаза. — Послушай меня, я пытаюсь быть хорошей женой. Ты ведь хочешь, чтобы кто-то следил за тем, чтобы твоя тога всегда была накрахмалена, хочешь, чтобы тебе помогали подниматься по служебной лестнице? Так дай мне возможность иметь собственный дом, и я сделаю для тебя все. Я умная женщина, и это пойдет тебе на пользу. Почему же ты не хочешь воспользоваться мной?
— Потом, — устало махнул рукой Луций. — Когда все успокоится.
— Ты повторяешь эти слова вот уже четыре года. Так ты не хочешь дать мне дом? Я никак не пойму — ты настолько скуп или тебе неприятно мое общество?
— Иногда, — отозвался Луций и перевернулся на другой бок.
— В этом мнении ты можешь оказаться в меньшинстве, — произнесла Марцелла, обращаясь к спине мужа. В эти моменты ею владело отчаянное желание вцепиться обеими руками супругу в горло и его задушить. — Если у тебя, Луций, нет чувств, чтобы по достоинству оценить меня, то у многих других мужчин эти чувства есть. Включая императора Отона.
— Значит, вот как ты вырвала у него это обещание? — Луций посмотрел через плечо. — Надеюсь, в знак благодарности ты получила от него и какие-нибудь приличные драгоценности. Есть у него такая привычка. Он вечно дарит чужим женам побрякушки и тут же о них забывает. Не думай, что ты чем-то отличаешься от остальных.
— Верно, — прошипела Марцелла, выскакивая из постели. Ей казалось, будто ее кожа горит и от нее сейчас воспламенятся простыни. — Лучше бы у меня вместо мужа был слизень, Луций. Я развожусь с тобой!
— Твой брат тебе этого не позволит, — ответил Луций, не открывая глаз. — Он считает меня весьма полезным человеком. Мои связи, которыми я обзавелся в Иудее в этом году, очень даже помогают ему в сенате.
— Тогда я попрошу разрешения на развод у императора!
— Отлично. И он тут же отдаст тебя замуж за одного из своих любимчиков. Вот только бы знать за кого? — Луций снова зевнул. — Дай мне поспать, хорошо?
Казалось, волосы на ее голове превратились в клубок ядовитых змей. Марцелла по-детски сорвала с мужа покрывало и в сердцах швырнула его на пол. Луций взвизгнул, а она, пронзив его
— Марцелла, — обратилась к ней вышедшая в атрий Туллия. — Рабы сказали мне, что приехал твой муж. Как радостно видеть его здесь после столь долгого отсутствия! Мы устроим званый ужин в его честь…
— Устраивай, — отозвалась Марцелла, со злостью затягивая на платье пояс. — Я приготовлю для него яд.
Туллия не слушала ее и продолжала трещать.
— …я уверена, что он немало поиздержался в дороге. Думаю, тебе следует попросить Лоллию, чтобы та уговорила своего деда одолжить ему денег…
— Стоит ли? Дед Лоллии предпочитает получать выгоду от своих заемщиков. А чем он обязан Луцию?
— Но ведь он оказал честь такому выдающемуся…
— Туллия, Луций — всего лишь обычный бездельник. Он живет за счет родственников жены, пытается переложить свои долги на других…
— Не хочу слышать твоих несправедливых слов о столь славном человеке…
— Конечно же ты прекрасно ладишь с Луцием, потому что вы с ним одинаковые дармоеды. Я считаю, что было бы лучше, если бы вы прыгнули в Тибр! Туда вам обоим дорога.
— …он более чем кроток, рассказывая о твоих недостатках! — вспыхнула Туллия. — Я ни разу не слышала от него упреков в твой адрес из-за твоих глупых сочинений. Он не произнес ни слова о том, что ты была шлюхой Нерона…
— Что же тебя так беспокоит, Туллия? — спросила Марцелла. Краем глаза она заметила, что у входа в атрий уже собрались рабы и теперь, навострив уши, таращились на хозяйку и ее родственницу, но не смогла остановиться. — Что я спала с Нероном, или что я не попросила для Гая поста губернатора?
— Ты, наглая потаскуха, да как ты смеешь?..
— Потаскуха? Разве она потаскуха? — неожиданно прервала их перебранку возникшая в дверях Корнелия. В черном траурном одеянии она была похожа на огромного баклана — лицо белое, как мел, темные волосы разметались во все стороны. — Это Марцелла потаскуха? Вы все здесь потаскухи. В тот день, когда Пизона объявили наследником императора, Гай устроил пир, и ты, Туллия, была счастлива назвать моего мужа своим родственником. Марцелла, ты стояла со мной на ступенях храма Весты, когда его убили, и вот теперь ты пьешь вино с его убийцами. Шлюхи! — вскрикнула Корнелия. — Вы все шлюхи!
— Ты повторяешься, — спокойно парировала Марцелла. Она не видела сестру несколько недель, пока та лила слезы и не выходила из своей комнаты. Теперь же Корнелия явно искала выход своему раздражению. — Ради великой Фортуны прошу тебя, Корнелия, придумай какое-нибудь новое оскорбление и не повторяйся.
— Я не потерплю, чтобы меня обзывали в моем собственном доме! — взорвалась от негодования Туллия.
— Ты хочешь сказать, что было бы правильнее назвать тебя шлюхой в чужом доме? — съязвила Марцелла. — Хорошо, устроим это в каком-то другом месте!