Дочери богини Воды

Шурухина Мария

Про то, что Льен в жизни даже мошки не обидел, она умолчала.

— Возможно. Не знаю, что отец с матерью ему объясняли. Ведь я гораздо старше Варга и когда ему было три, я уже уехал в столицу учиться на подмастерье. Конечно, я нередко возвращался домой, отмечал с семьей праздники, привозил подарки, игрушки… Но это все не то. Вместе со мной росла лишь сестра, а братьев я почти и не знаю. Особенно Сида.

— И что же Варг? — напомнила Роанна. — Ведь не в жуках же дело?

— Нет, не только в них, конечно, — ответил господин Карпентер, по-прежнему рассматривая мрачный пейзаж за окном. — Примерно год назад он принялся таскать домой животных. Матушка писала мне, жаловалась. Кошек у нас тогда было две или три. Собаки, куры, гуси. Но Варгу, похоже, было мало домашних. В нашем-то выгоревшем лесу зверей не больно много, но в соседней деревушке через два поля есть небольшой

подлесок. Видимо, там он их и подбирал. Как-то раз, принес ворона с подбитым крылом. Потом у нас поочередно гостили: ежи, ужи, филин, даже белка без хвоста. Правда, белка не прижилась — отъелась и сбежала. Уж матушка в письмах так бранилась, грязи, говорила, от них много, заразы всякой. Я к животным равнодушен, но Варгу, похоже, нравилось с ними возиться, и я просил в ответ, пусть оставит все как есть. Разве плохо, что он их жалеет? К тому же ворона потом забрала к себе Лия, очень он ей по душе пришелся. А потом произошло странное… Отец уже тогда сильно болел, и я, бросив срочные заказы, приехал из столицы его навестить. Тем же вечером Лия прибежала ко мне, захлебываясь плачем. Вообще-то, девице было пятнадцать и слезы в ее возрасте — редкость. Но сестра у меня единственная и я очень ее люблю, оберегаю, как могу. И вовсе не считаю, что она… Слышали, наверное, что говоряг… Да, ладно, — мастер махнул. рукой. Задумался, потом продолжил: — Так вот, слез ее вовсе не переношу. А тут такое… Еле добился, чтобы рассказала, что случилось. Иди, всхлипывает, в комнату Варга, сам все увидишь. Кинулся на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Смотрю — дверь в комнату нараспашку, внутри — никого. А посредине стоит ворон. Глаза — стеклянные бусины, а сам не двигается. Я ближе подошел, зашикал на него. Птица не шелохнулась. Не сразу и сообразил, что это — чучело. Лия, трясясь и плача, сказала, что еще вчера ворон живой был. Только не ел ничего целый день, заболел, наверное. Она искала его по всему дому и вот нашла. Таким.

Роанна от замешательства еле выговорила:

— А он… Варг, объяснил, что случилось?

— Нет. И словом не обмолвился. Замкнулся в себе, впрочем, как обычно. Я выпорол его и до вечера закрыл в сарае. Забыл сгоряча, что там находятся мои заготовки… Разумеется, когда он оттуда вышел, от заготовок остались одни щепки. Дрянной мальчишка… После мы месяц не разговаривали. А потом я снова уехал в столицу.

— Ничего не понимаю. Возможно, взрослеет? Бабушка рассказывала, мальчишки в этом возрасте становятся упрямыми и неуправляемыми.

— Упрямым и неуправляемым он был всегда, госпожа Хипл, — отрезал господин Карпентер. — Люто дрался, дерзил взрослым, не уважал стариков, не помогал по хозяйству. А скоро, чувствую, вовсе сбежит из дома…

— С чего вы взяли?

— Умею наблюдать. Одежда у него пропадать стала — неспроста. Либо продает, либо прячет. Деньги копит. Дед вначале лета на рынке видел, глазам не поверил — Варг чистильщиком обуви подрабатывал! Да он этого оболтуса в жизни заставить работать не мог, а тут — сам! Дед тогда не стал к нему подходить, решил сначала матушке рассказать. Та принялась писать мне, спрашивать совета. Я просил оставить как есть, понаблюдать. Они и наблюдали. У цирюльника Варг взбивал пену, подметал волосы, точил ножницы и ножи. Не раз сбегал со службы, когда они всей семьей ездили в храм Воды, и продавал газеты возле рыночных ворот. Лия видела, матушка как-то отправила ее проследить. А когда к нам приехал бродячий цирк, Варг и вовсе ходил за этими шарлатанами, как привязанный. Матушка не на шутку испугалась.

Чего доброго, не к нищим артистам, так к разбойникам пристанет. Стала письмами меня забрасывать — приезжай, без тебя не справимся. Тут еще и отец заболел… И деда нет-нет, да приступ скрутит. Пришлось возвращаться, жить наездами на два дома…

Роанна подумала, что для нее он вернулся как раз вовремя — если бы не он, тетка Элоиз ее бы вовсе загрызла.

— А здесь красиво, — резко сменил тему господин Карпентер, отлипнув, наконец, от окна и повернувшись к ней. — Надо же, раньше не замечал. Такие просторы, птицы за окном щебечут, по вечерам — спокойно, слышно лишь, как деревья скрипят в лесу. Не то, что в городе… Окна моего дома в столице выходят преимущественно на большую улицу. Шум и гам на ней утихают едва ли к полуночи. А с пяти утра — начинаются снова. Я уже и отвык от тишины…

— Вам здесь нравится? — вдруг спросила Роанна.

— Нравится, — улыбнулся мастер, — очень. Кажется, здесь я начинаю ценить то, что на что раньше не обращал внимания. Дело даже не в шуме, просто в столице совсем другая жизнь, другие ценности. Вообразите

себе мой день. Рано утром я обязан встать и успеть поработать в мастерской, доделывая заказ. Потом непременно нанести визит в художественный или мебельный салон, на модную выставку или аукцион. Явится на обед, проходящий, как правило, у какой-нибудь скучающей аристократической особы, намеревающейся украсить свою гостиную, скажем, журнальным столиком из сандала. Затем я отправляюсь на встречу с поставщиком древесины. Вечером — мужской элитный клуб или званый ужин. После, если повезет, мне доставляют материал. А ночью я принимаюсь чертить эскизы, выпиливать и вырезать злополучный стол. — Господин Карпентер скептически хмыкнул. — Как я при таком режиме умудрялся жить и работать? Ума не приложу. Зато здесь я отдыхаю. Вырезаю то, что по душе, получая за это даже большие, чем в столице, деньги. Все хорошо, только…

Роанна ждала по обыкновению. Не продолжит — не будет расспрашивать.

— …только матушка наша — особа больно экзальтированная. Я ей обещал, что останусь, если она хоть немного уймет свой пыл, постарается не вмешиваться без надобности в дела других. Но как умер отец, вовсе у нее характер испортился…

Роанна и не знала другого характера Элоиз. Ей она, похоже, навсегда запомнится заносчивой и высокомерной особой.

— Матушка слишком разошлась в своей опеке последнее время. Я строго- настрого запретил ей приближаться к Варгу. Думаю, вы заметили, что с того злополучного дня, как брат попал в капкан, она и носа сюда не кажет? Зато по дому ходит с таким видом, словно ей нанесли смертельную обиду. И теперь она сочла своим долгом отыграться на мне. Знаете, теперь я, пожалуй, как никто другой понимаю выражение «задушить заботой». Представьте, она по нескольку раз в неделю приглашает к нам гостей. Девушек, в основном. Смотрины мне устраивает. Словно я девица на выданье! Хоть плачь, хоть смейся, право слово. Теперь не знаю, что и делать. И Варгу, кажется, помочь не могу — все равно сбежит, паршивец этакий! И уехать, бросить их всех не могу тоже… — Он встряхнул головой, отчего черная прядь упала на лоб. Криво усмехнулся: — Да я вам, похоже, на жизнь жалуюсь. Докатился!

Бабка говорила, человек обычно рассказывает о наболевшем в двух случаях. Если собеседник незнакомый и дальнейшей дружбы с ним не предвидится. Или если человек располагает к себе так, что хочется поделиться самым сокровенным, в надежде получить мудрый и полезный совет.

Роанна не считала себя ни мудрой, ни полезной. Выходит, господин Карпентер рассказывает ей все это, потому что не желает сводить дальнейшего знакомства? Конечно, нужны ему такие знакомства? Ведь она — бедная замухрышка, а в деревне болтают, что к тому же — ведьма. Вероятно, ему просто необходимо выговориться, отвести душу… Пусть так, ей не жаль.

— Мне кажется, Варг хороший, — неожиданно даже для самой себя произнесла Роанна. — Серьезно? Она это вслух говорит? — Просто он боится это показывать и признавать. Знаете, я тоже раньше думала про него… всякое. Особенно, когда Льен возвращался домой побитый, хмурый и злой.

— Интересно, — мастер убрал за ухо выбившуюся прядь, — что же вас заставило переменить мнение о моем брате?

— Он пробыл у меня довольно долго и… как же объяснить… Я чувствую, когда люди врут, а когда нет. Если человек находится рядом, особенно в тесном помещении, я могу сказать хорошо ему или плохо. Не понимаю, откуда берутся эти ощущения. Но то, что Варг неплохой парень, знаю теперь почти наверняка.

— Хм, — задумчиво протянул мастер, — любопытно. Признаться, не думал, что вы вытерпите его так долго. — Он нахмурился. — Хотел даже приплатить, чтобы придержали у себя.

И приплатил бы, разве она откажется? Деньги на исходе, запасы на зиму — тоже. Как жить дальше?

— Кстати, я не брата своего непутевого пришел обсуждать, госпожа Хилл. Но рад, что мы поговорили об этом. Я пришел предложить вам работу.

Такой поворот разговора поставил Роанну в тупик. Хочет предложить работу? Интересно, какую. Закусив губу, она вспомнила, что говорил мастер сегодня утром. Почувствовала, как жар приливает к щекам. Да он не прочь увидеть ее обнаженной!

А если он предложит… нет, этого никак нельзя допустить.

— Видите ли, — размеренно продолжил господин Карпентер, — полагаю, вы стеснены в средствах, поэтому…

— Сомневаюсь, что смогу работать на вас, мастер, — не дав ему договорить, перебила Роанна. Чтобы скрыть волнение и чем-то занять руки она присела на краешек кровати и принялась поправлять Варгу одеяло. — Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться.

— Но ведь вы даже не выслушали, в чем будет заключаться ваша работа!