Дочь Земли
Шрифт:
– Милиция?! Это оператор службы такси. Тут человека убивают! Слышите?! Что?! Адрес?!.. Пишите!
Продиктовав, вернула трубку на аппарат. Прижала руки к губам. Стояла, не двигаясь, вся дрожа. В ушах до сих пор отдавались эхом истошные, нечеловеческие вопли, полные ужаса и смертной муки.
* * *
Газик и легковушка сотрясая окрестности воем сирен, пронеслись по пустынным улочкам коттеджного городка. Затормозили у большого белого особняка. Одновременно, с лужайки перед крыльцом, взмыла черная птичья стая. Хрипло, надсадно каркая, вороны вились, метались над головами поспешно выскочивших из авто людей. Подбежав к скорчившейся у ступеней человеческой фигуре и разглядев подробности, даже бывалые и опытные не смогли удержаться от
Старший группы наклонился над лежащим, проверил пульс.
– Он жив!
– Крикнул.
– Скорую вызывайте. Немедленно!
То, что лежало перед ним на заляпанном кровью асфальте, на человека походило весьма и весьма отдаленно. Кисти рук, лицо, шея - сплошная рваная рана. Кожа свисает лохмотьями. Вместо глаз - запекшиеся кровью зияющие дыры. Губы и нос превратились в кровавые клочья, скулы разодраны практически до кости.
Милиционер посмотрел вверх. Вороны уже успокоились. Сбились в тесную кучу на козырьке подъезда. Сидели смирно, нахохлившись. Безучастные, неподвижные.
Вдруг, одна из птиц подскочила, забила крыльями, разразилась громким, стенающим криком. Тотчас вся стая сорвалась в воздух, понеслась прочь и исчезла за крышами ближних домов.
К оперу подошел еще один. Что-то негромко проговорил, наклонившись.
– Так это он?
– Первый пораженно и насмешливо присвистнул.
– Вот это да! Еще говорят - бога нет. А это тебе чем не рука провидения?.. Бывает же!
* * *
Узким извилистым коридором Краасс медленно шел вперед. Изредка касался открытой ладонью матово-черной стены. В недрах её ощущалась эхом слабая вибрация. При прикосновении от пальцев разбегались разводиками огненные точки, гасли постепенно, будто остывающие крошечные угольки. Рядом с рагезтом, в облике дракона, бесшумно двигался его итран. Рог во лбу Тамелона горел синеватым ровным огнем, освещая им путь. Оба молчали. С одной стороны, к разговору обстановка не располагала, с другой - за время совместного существования они настолько изучили друг друга и сблизились, что им сейчас и не требовалось общаться словесно. Они чувствовали и понимали друг друга так тонко и полно, будто каждый из них был продолжением второго.
Таме остановился, отвел голову в бок, преграждая Краассу путь. Рагезт коротко кивнул. Отстегнул меч, одной рукой взял его наизготовку, другой вытащил из-за пояса опознавательный индивидуальный знак, символ его титула - медальон, изображавший крылатого, свившегося кольцами, змея с короной на голове. При ближнем рассмотрении можно было заметить, как по металлическому телу рептилии струятся, пробегают огненные силуэты рун, соединяясь в слова и строки.
Итран медленно пригнул голову. Свечение погасло. Тьма обступила их, сгустилась. Трансформер с единорогом спокойно стояли, не шевелясь, не проявляя не малейшего беспокойства или неуверенности. Они знали: их сейчас внимательно и придирчиво осматривают.
Несколько долгих минут длилось безмолвье и темнота. Потом промежуток коридора перед ними заполнило мутновато-зеленое свечение. Послышался легкий сухой шелестящий звук, сменившийся громким шорохом. В освещенную полосу, метр за метром вползало, втягивалось длинное, мозаичное тело. Бесконечные ноги бахромой перекатывались по бокам, сегменты терлись друг о друга, издавая тот самый сухой шелест. Плоская широкая голова, вооруженная несколькими парами острых жвал с поблескивающими на них каплями яда. По сторонам от них - пучки шевелящихся щупалец-вибрисс. Огромные фасеточные глаза дышат недюжинным разумом и вековым злом.
Гигантская сколопендра подняла вверх переднюю часть туловища. Нависая над пришедшими, покачивалась, прожигая их ледяным взглядом. Краасс плавно ступил вперед, одновременно протягивая чудовищу медальон.
– Приветствую тебя, великий страж Города.
– Тихо и нараспев проговорил на древнем наречии
Голова сколопендры потянулась к нему. Извивающиеся щупальца прикоснулись, оплели медальон. Подержали секунду, отстранились. Шипящий неживой голос отзвуком отразился от каменных стен:
– Здравствуй, наследник Высших. Узнаю и повинуюсь.
Краасс убрал подвеску. Закрепил меч на поясе. Вытянул к сколопендре обе руки ладонями кверху. Щупальца стремительно обвились вокруг них. Голова чудовища замерла у самого его лица. Неотрывно глядя в светящиеся очи монстра, рагезт произнес:
– Открой мне её жизнь и её видения, Страж!
Из глаз сколопендры ударили два тонких световых луча, вошли в его глаза. Казалось, все вокруг застыло, забывшись в бесчувствии и безвременьи. Никто не шевелился. Не было слышно даже дыхания. Тамелон бесшумно улегся на камень пола, вытянул шею, закрыл глаза, погрузился в дрему. Время проходило мимо, не касаясь их, не ощущаясь. Минул уже не один час, но Краассу казалось - прошло лишь несколько минут. За этот промежуток он успел вместе с нею прожить заново все её годы. Погрузиться в её мысли, прочувствовать её радости и горести, увидеть мир её глазами, её сердцем услышать ритмы и биение жизни.... Вместе с нею он заново переживал все совместные моменты их существования. Видел со стороны себя и других, что окружали её: друзей, учителей, поклонников, завистников. Видел Зэера - его тягу и немые терзания. Чувствовал жалость и боль сестры, что не могла ответить взаимностью, потому-что уже горячо и безоговорочно любила другого. И другим этим был Носферату.
С бессильной горечью наблюдал Краасс, как Аттали пыталась сблизиться с оборотнем. Как применяла все женские уловки, чтоб хоть мимолетно завладеть его вниманием. Как страдала и плакала наедине с собою, не веря, что он на что-то решится. Да и вообще - от страха, что не нравится, не трогает его. И как радовалась безгранично, когда они все же объяснились, и выяснилось - взаимность все-таки есть.
И потом, вплоть до самого ареста, его сестра, не взирая на почти безумный, временами, страх - но не за себя, а, именно, за возлюбленного!
– была по настоящему, беспредельно счастлива. И еще, Краасс понял сейчас, и Носферату любил её превыше жизни, и без нее себя больше не мыслил.... Так было, пока не вмешался их черный гений и не разрушил одним махом их судьбы, не отобрал - походя и безжалостно - саму жизнь. И этот злой гений, не кто иной, как он - Краасс. Что-то, очень похожее на удивленное раскаяние, вползло ему в душу. Наполнило растерянностью и тупой болью. Почему он, и в самом деле, не попытался решить проблему как-то по-другому? Не отослал их куда-нибудь в дальние миры, не стер им память друг о друге?.. Неужели всему виной только его неукротимое самолюбование, наслаждение собственной непогрешимостью в делах Закона.... Он стремился сохранить Букву, а дух-то, оказывается, уже утерян.
Вот и народ ропщет. Как не отказывается Краасс слышать его возмущение, но, ведь, никуда от него не деться. Медленно-медленно, незаметно, силы Империи убывают. А другие расы набирают мощь и ширятся. Неужели, сейчас он лицезреет начало Конца, конца его мира?!
Рагезт закрыл глаза, уронил голову на грудь. Сколопендра тотчас отпустила его, свернулась кольцами, подобно змее. Трансформер глубоко, прерывисто дышал, стараясь упорядочить эмоции и мысли. Когда овладел собою, тихо произнес:
– Все ли с нею в порядке, Страж?
– Да, повелитель, - прошелестело в ответ, - она спит. И она спокойна. Но в её мыслях всегда только он. Он - и их ребенок.
– Ребенок здоров?
– Да. Время остановлено, пока ты не прикажешь или твой поручитель.
– Хорошо, Страж. Я не буду сейчас посещать её. Заботься о ней хорошенько. И да пребудет с тобою мир и вечность.
– Благодарю, наследник. Удачи и счастливого пути Владыке космоса.
– Сколопендра развернулась и неспешно утекла обратно в надвинувшуюся тьму. Краасс обернулся к Таме. Тот уже был на ногах, готовый трогаться в путь.