Дочь Земли
Шрифт:
В салоне на удивление тепло. Аля проводит ладонью по сиденью и понимает, - оно с подогревом.
– Вот это, да!
– удивляется вслух.
Краасс шарит в бардачке. Достает маленький плоский цилиндрик черного металла, размером с два спичечных коробка.
– Обопрись на спинку. Руки - на подлокотники.
– Зачем?
– вопрос получается автоматически. Но одновременно Аля выполняет его команду. И думает про себя, что за истекшие полчаса он умудрился неплохо её выдрессировать. Вот сейчас свернет ей шею, как куренку, а она, на последнем
– Это стимулятор, - Краасс, очевидно, решает снизойти-таки до пояснений, - Ты устала, твой организм сильно ослаблен, но до отдыха сегодня пока далеко. Препарат поможет продержаться следующие часов пять - шесть и чувствовать себя при этом нормально.
– Это наркотик?!
– Нет, успокойся. Лучше расслабься и отвлекись на что-нибудь хорошее.
Краасс приподнимается, нагибает Але голову к плечу, прикладывает цилиндрик к её шее. Сухой щелчок. Алю обжигает. От места укола кругами ширится ощущение жара, наплывает расслабленность. Аля закрывает глаза. Теплые волны покачивают её, несут куда-то. Перед внутренним взором возникает ровная морская синева. Синее море, синее небо. Крики чаек в отдалении. Мерный шум прибоя. Ей так хорошо здесь. Если бы можно было остаться!.. Видение бледнеет, отступает, растворяется. Аля возвращается в реальность. Ей кажется, она проспала часов двенадцать, не меньше. Голова ясная. Ничего не болит. Сил - хоть отбавляй.
– Обалдеть!
– девочка потягивается, жмурит глаза.
– Красота какая!.. Что ты со мною такое сделал?
Он деловито берет её за подбородок, поворачивает голову вправо-влево, всматривается.
– Порядок. Реагируешь хорошо. Готова к небольшому ликбезу?
– К чему?
– переспрашивает Аля.
– Понятненько. К просвещению, безграмотность ты моя, - хмыкает он.
Аля согласно кивает.
– Тогда, приступим.
Краасс подносит руки к лицу. Снимает очки. Поворачивается.
Алю втискивает в седушку. Чтобы не заорать, она прижимает ко рту обе ладони.
– Так я и думал.
– Краасс откровенно потешается.
– Представляешь? Там, на набережной, исполни я твою 'настоятельную' просьбу? Да ты бы, наверное, пешком по воде на другой берег рванула. Кстати, - прищуривается, - забавно было бы поглядеть!
Аля, не отрываясь, смотрит в его глаза. Черные провалы затягивают омутами. Бездонная пропасть разверзается под ногами. Ей хочется рухнуть в нее и забыться. То ли, весь мир превратился в эти глаза. То ли, его глаза - это и есть мир...
Краасс отворачивается. Смотрит в окно. Аля трясет головой и пытается прийти в себя.
– Не пойдет, ребенок! Придется тебе научиться абстрагироваться. Иначе, рискуешь головою. А мне ты нужна в здравом уме, а не в постоянной прострации. Попробуем так. Когда смотришь на меня, не зацикливайся на глазах. Воспринимай их вместе с остальными деталями, как одно целое, фоном. Со временем адаптируешься. Не будешь поддаваться. Но пока - старайся постоянно себя контролировать. Еще
– У тебя нет радужной оболочки?
– шепчет девочка.
– У меня зрачок чувствительно больше человеческого и по цвету совпадает с радужкой. Поэтому, ты не можешь их различить. Но тут нет ничего сверхъестественного.... Передохнула?
– Да.
– Можем повторить?
– Угу.
Краасс опять поворачивает к ней голову. Аля изо всех сил старается следовать совету.
Перед ней - лицо человека без возраста. Ему можно дать и двадцать пять, и - пятьдесят. Черты почти идеальны. Ровные дуги бровей. Угольно-черные, длинные ресницы. Лицо ангела. Или - демона. Это словно про него было кем-то сказано: красив, как черт!
Аля невольно краснеет. Краасс понимающе улыбается.
– Я тебе нравлюсь, да?.. Это мой удел, - сводить с ума от страха или желания.... Сначала они меня до умопомрачения хотят. Потом, до безумия, боятся.... А потом - умирают.
– Ты говоришь о женщинах?
– В основном.
– Краасс?!
– Аля в шоке округляет глаза.
– Кошмар! Я боюсь спрашивать...
– А ты не бойся. Я сегодня как-то удивительно настроен на беседу.
– Легкий сарказм, тем не менее, придает его голосу даже какой-то шарм.
– Спрашивай, чего уж там.
– Ты... это... мужчинами тоже интересуешься, что ли?
– Ну, как тебе сказать. Голод не тетка. Но особого удовольствия не получаю, честно.
У Али отпадает челюсть. Она подпирает голову руками. Думает минуту. Смотрит на Краасса почти с жалостью.
– Выходит, ты все время один?
– Тонко подмечено, - она явно его удивила.
– Только, почему ты так решила?
– Все время говоришь 'они'. А 'они', в сущности, никто. Они безлики.
– Молодец! Мне нравится твое умение делать правильные выводы. Продолжай.
– Продолжать что?
– Предполагай, лови закономерности. Что еще можешь рассказать обо мне?
Аля раздумывает, рассматривает его, морщит лоб, вздыхает.
– Говори, говори. Я приму любое твое решение.
– С шутливым пафосом он прижимает руки к груди. Аля смотрит и понимает. Перчатки!
– Сними, пожалуйста.
– Указывает на них.
– А зубы показать, ребенок?
– огрызается Краасс.
В ту же секунду Аля подается вперед и пытается заглянуть ему в рот. На лице девочки написана сосредоточенная решимость. Краасс отклоняется.
– Спокойнее, малыш. Я уже чувствую себя кузнечиком под микроскопом.
– О-очень большой кузнечик!
– увлеченно бормочет девочка.
– Где-то я читала, что настоящие кузнечики - хищники.
Она выпрямляется, откидывается на сиденьи. Смотрит на него спокойно и уверенно.
– Они умирают от того же, что ты делал со мной. Я, почему-то, не такая. Я могу это выдержать.... Ты же не человек, правда?
– Вы называете нас вампирами или инкубами. Ты что-нибудь знаешь об инкубах?