Дочь Земли

Шиманская Наталия

* * *

'Тебе мало кошмара вокруг?.. Ну, так нарисуй себе собственный. Глядишь, попустит!..'

А боль не унимается. Ни на час. Ни на минуту. Изматывает. Давит. Терзает пустотой. И друзья все чаще встревожено заглядывают в глаза. Вскользь, ненавязчиво, интересуются самочувствием. Она отшучивается. Пока еще в силах. Но сегодня, что-то, нестерпимо прямо. И не получается отвлечься. Ни на миг.

– Я не хочу больше!
– шепчут пересохшие губы в ворот его рубашки. Зэер наклоняет лицо. Кивает улыбнувшись. В летящем

завершающем па прокручивает её вокруг оси, заключает в объятия. Легко и стремительно подхватывает. Держа за талию, поднимает высоко над собой. Сколько же в нем силы!.. Силы и грации! Она ощущает себя пушинкою, парящей в невесомости музыкальных волн. Трансформер бережно опускает девочку. И сам опускается перед нею на колени, оставляя на тепле ладони заключительный нежный поцелуй.

Привычный гром аплодисментов. Привычные завистливые взгляды. И откровенное пламя желаний, стелющееся по телу клейким ядом. Бросает в жар. Дурманит голову. Затягивает. Обнажает.... 'Мне плохо... без тебя!.. Мне боль-но!!!' Надо уходить. Чем быстрее, тем лучше!.. Спрятаться. Затонуть. Закрыться. В раковину забытья. О, господи, да что ж за наваждение такое?!!

Сомкнувшиеся за спиною двери поглощают звуки и цвета. Беспроглядная ночь принимает в себя, окутывает черным покровом. Но этим глазам темнота не помеха. Так, мимолетный отдых. От пустого блеска, суеты надоевших огней.

Торпеда модуля повисает подле. Аля забирается в кресло. Ежась от ночного влажного холода, прижимается к боку рагезта. Тот притягивает её, чмокает в затылок. Спрашивает сочувственно:

– Снова накатило, да?

– Угу.
– Соглашается Аля сквозь зубы, выдыхая.
– Паршивенько что-то.

– Терпи, сестренка. Доберемся - старина Тэо тебя вытянет. Он же у нас профи. Спец, каких поискать.

– Спец. Транквилизаторами по маковку натолкать. И в постель утрамбовать принудительно.
– Бурчит девочка капризно. Но тут же получает шутливый щелчок по носу.

– Не привередничай! Что велят, то делать и будешь. Тэо плохого не присоветует.

– Краасс передал, что еще задержится на Левионе. Ты не знаешь, надолго?
– Аля хотела произнести это буднично, равнодушно. Но горячий сгусток пониже горла сдавил грудную клетку. Слова прервались коротким всхлипом. Она ссутулилась, отвернулась.

– Я выясню, Алира. Сегодня же, малыш.
– Зэер посмотрел на сгорбленную горестно, тонкую фигурку. Сжал гневно челюсти. Острые ногти, царапнув, проткнули обшивку сидения.

'Что ж ты творишь, Краасс?.. Что ты делаешь, паршивец?!.. Зачем?!!..'

* * *

– Тебе обязательно нужно поспать....

– О, а я что говорила?!.. Отлично. Превосходно.... Спать?.. Будем! А покрепче ничего нет, а?.. Я долго спать хочу. Вечно, желательно!

– Алира.
– Зэер поднес кубок к запекшимся коркою губам.
– У тебя температура. Зашкаливает. Ты должна это выпить.

– Температура...
– она оскалилась

язвительно.
– У кого ее нет? У камней, у дождя, у дыма? У инфузории туфельки, блин?!.. Странно было бы отсутствие оной, а не наличие!.. Понял?!

– Умничаем, да?
– Помрачнел рагезт.
– Профессором воображаемся? Выбирай, тогда. Или питье и диван с подушкой. Или упакую сейчас в капсулу, и дело с концом. Ну?!

– Рискни здоровьем!
– Девочка прищелкнула зубами. Ухмыльнулась недобро.

Зэер вздохнул, посмотрел виновато.

– Прости, Алира.

Рука трансформера обвилась вокруг талии железной хваткой. Ноги подломились. Падая навзничь на диван, Аля успела заметить в его пальцах маленький плоский прямоугольничек.

Холод металла. Укус иглы.... Синева и шум прибоя.... Ночь.

* * *

– И давно она в таком состоянии?
– Меланхоличный голос Краасса был исполнен скучающего равнодушия.

– Четвертые сутки. Жар не спадает.
– Помощник покосился раздраженно. Передвинулся поближе к разметавшейся на кушетке в болезненной полудреме Але.
– Не возьму в толк, зачем эксперименты эти устраиваешь?

– Еще какие-нибудь симптомы?
– Тот никак не прореагировал на эту подчеркнутую демонстрацию недовольства.

– Слабость. Боль. Галлюцинации иногда. Случались приступы агрессии. Но она самостоятельно умудрялась их подавлять. Несмотря на то, что слабеет прямо на глазах. Я бы сказал - ты вовремя вернулся!

– Я всегда все делаю вовремя.
– Краасс насмешливо улыбался.
– Спасибо, Зэер.
– Натолкнувшись на ледяной взгляд помощника, подчеркнул, - Претензии выслушивать не собираюсь. Благодарю. Возьми отгул. А лучше - отпуск. Короткий.

– Её, в любом случае, нельзя оставлять без присмотра.

– Не оставим. Выбирай, давай. Не ограничиваю.

– В самом деле?
– в синих глазах повис космический холод.
– Тогда проведаю Арео.

– Губа не дура, приятель. Но... слово не птичка. Отправляйся.

– Интервал?

– Двадцать суток, чистыми. Устроит?

– Более чем.
– Зэер отвернулся. Присел у постели. Погладил горячее запястье. Приложил ладонь к пылающему лбу. Шепнул с грустною нежностью.
– Поправляйся, дружок. Скоро свидимся.

Окруженные лиловыми тенями веки шевельнулись. Губы сложились в слабую улыбку.

– Ты... уходишь?.. Надолго?
– Не прошептала - прошелестела, с трудом поворачиваясь на бок.

– Не переживай, ребенок. Я надеюсь стать ему достойной заменой.

– Краасс?!
– Глаза раскрылись. С минуту всматривались без выражения. Веки упали.
– Зэер, у меня опять эти чертовы глюки.... Позови Тэо. Я хочу уснуть.

– Хорошо, котенок.
– Краасс сделал помощнику знак удалиться.
– Все для моей девочки. Включая глубокий сон.... Тэо!

– Да, хозяин?
– Откликнулся Дом насторожено.