Дочь Земли
Шрифт:
– Я не зверь, Эбо. Я хочу, чтоб вы жили. Пойми.
– Провела по лицу ладонью, махнула стражникам.
– Уводите!
Арголиец неуверенно поднялся. Поглядел с невольным уважением. Поклонился молча. Вышел.
Аля вытерла глаза. Перевела дух. Стукнула кулаком по спинке кресла, трансформировав его в лежанку. Растянулась на животе, подперев голову руками. Активировала визифон.
– Крекс, пекс, фекс.
– Проворчала.
– Понаблюдаем теперь, сориентируемся. И руку будем держать... на пульте!
* * *
– Что ж ты,
– средних лет военный в серой униформе Воздушного батальона, размахивал кулаками и порывался наскочить на облокотившегося о стену, устало наблюдающего Эбо. Двое товарищей не давали ему добраться до противника, загораживая собою потенциальную жертву. Наконец, выплеснув гнев и выдохшись, мужчина отошел в сторону, с силою грохнув по столешнице, закрыл рукою лицо. Эбо вздохнул, устремил следом воспаленные, налитые кровью глаза.
– Файли, я знаю, что говорю. Мы с вами не имеем право решать судьбу общества, исходя из субъективных соображений. Мы не имеем права лишать жизни ни в чем не повинных детей и женщин. Обрекать их на верную гибель, отобрав единственный шанс!
– Да о каком шансе ты распинаешься?!
– прокричал тот в ответ, замахнувшись, но повторной попытки наброситься не сделал.
– Они же нас как консервы использовать собрались. Банки с тушенкой ходячие! И это жизнь, я тебя спрашиваю? Это, по-твоему, жизнь?!!
– Я не согласен все равно.
– Твердо выговорил Эбо. Да, кто-то из нас погибнет. Но другие выживут. В любом случае, мы не можем брать на себя роль судей и палачей. Не. Имеем. Права. Слышишь меня, Файли?! Наше самоубийство бессмысленно. Роттон будет заселен заново, в кратчайшие сроки.
– Тебе внушило эти бредни то проклятое существо?
– с ненавистью подал голос еще один арголиец.
– Почему ты не разделался с нею? Хоть какая-то польза была бы. Почему повел себя, как ничтожный трус? Ты нас всех опозорил!
– Никто из вас бы с нею не справился. Имей вы даже целый арсенал под рукою.
– Эбо отвечал грустно и уверенно. Заглянув каждому в глаза, продолжил с обреченным вздохом:
– Когда бы увидели вы и прочувствовали то, что довелось мне, вы не сотрясали бы сейчас воздух этими пустыми речами. Не строили бы иллюзий и не размахивали кулаками вхолостую! Это не обычное создание из плоти. Это средоточие силы столь могучей и древней, что в сравнении с нею наши способности и мощи, как потуги муравья перед океанскою волной.... Информация по установкам проверена?!
– С минуты на минуту доставят результат, - тихо отозвался секретарь.
В дверь осторожно постучали. На пороге возник солдат, вошел. Отдав честь и прищелкнув каблуками, выложил на стол папку с отчетами. Развернулся, отсалютовал, вышел. Председатель стер со лба проступившие капли пота, прошел на свое место. Сел. Раскрыл документы, пробежал глазами. Охнул. Откинулся на стуле, хватая воздух, дергая ногтями
– Дьявол подери!
– Подтолкнул папку товарищам. Один за другим члены Экстренного Совета, просмотрев её содержимое, застывали неподвижно, схваченные ступором боли и отчаяния.
– Значит, правда все-таки!
– Прошептал один помертвелым, безликим голосом. Председатель методично выстукивал по столешнице костяшками пальцев. Проговорил:
– Подготовьте срочное заявление. Пусть население решает. Мы подчиняемся воле народа. Выполняйте.
Члены Совета понуро поднимались. Расходились молча, страшась глянуть друг другу в лицо. Теперь они должны донести эту жуткую весть до тех, кто надеется, верит, ждет. Должны выслушать обвинения и проклятия. Пережить непонимание и презрение. Оповестить всех, до последнего совершеннолетнего жителя. А дальше - пускай принимают решение. Времени в обрез. Обозначенный срок истекает завтра, в семь часов утра. Они обязаны успеть.
* * *
– Ты что себе позволяешь, Алира?!!
– Уже минут десять, как он безостановочно ревел и бранился с экрана, яростно сверкая глазами. Аля стояла перед визифоном навытяжку, смиренно благодаря в уме высшие силы за многомиллионные километры разделяющего их расстояния. Страшно вообразить, что было бы, очутись они сейчас рядом. Свят-свят и чур-чур, иногда разлуки случаются весьма и весьма кстати!
– Хамка малолетняя!
– продолжал он орать увлеченно, - Ты что это возомнила о себе?! Да я с тебя шкуру спущу мелкими полосками. Еще раз такое устроишь!..
– Краасс!
– Аля отважилась вклиниться в этот несущийся поток.
– Я умоляю тебя, Краасс! Не соглашайся на истребление. Ну виноватая, да! Ну делай со мной, что хочешь! Но зачем уничтожать готовую, развитую инфраструктуру? Неужели вы настолько в себе не уверены, чтобы жертвовать такими великолепными ресурсами во имя каких-то там воображаемых осложнений в будущем?! Вы лишите их возможности сопротивления, сотрете воспоминания, проведете кодировку. И все. Пользуетесь дальше, без издержек и дополнительных хлопот. Отчего они не хотят меня слушать, я же это для вас делаю?! Для вас! Услышь, наконец...
– Помолчи девочка, - он успел за время её монолога немного поостыть, и теперь говорил почти спокойно, лишь несколько отрывистее обычного.
– Меня твои эмоции не интересуют. Предоставь факты и расчеты.
– Расчеты таковы, - Аля вынудила себя успокоиться, хотя ей до одури вопить хотелось. Именно вопить и ногами бухать, чтоб достучаться. Заставить прислушаться, внимание обратить.
– Защитная мантия нейтрализуется. Боевые катера занимают позиции в оговоренных точках на приемлемой высоте. Собравшиеся жители обрабатываются. После процедуры их погружают в длительный сон и корректируют подсознание, устанавливая дальнейшее поведение. Тогда же производится изъятие оружия и техники. А Роттон самостоятельно избавляется от оставшихся несогласных.