Дочь Земли
Шрифт:
Девочка слабо постанывает, беспомощно упираясь ладошками в каменно твердый рельеф его живота. Пальцам передаются мощные толчки мерно сокращающихся мышц. Она кажется себе сейчас такою неправдоподобно маленькой и беззащитной на фоне этого средоточия грубой физической силы. А душа, будто разрываемая извне на две неравные половинки, и страшится и просит, изнемогая, извечного торжества над собой.... Сильнее! Больше! Снова! Еще!.. Тягучие и плавные погружения убыстряются, становясь все обрывистее и резче. И сотрясающая волнами дрожь экстаза переходит в один сплошной непрекращающийся спазм.
Где правит госпожа Любовь, там бал дает царица Жизнь?.. А ей так ничтожно мало надо сейчас... для счастья! Всего лишь знать, что она дарит удовольствие. Всего лишь чувствовать - она опять нужна!
* * *
– Я так понимаю, ты меня наказал?
– Скорее - показал. Что случается, когда мы порознь.... Вина мне принеси!
Девочка неслышно соскользнула с лежанки. Подойдя за напитком к столику, задержалась взглядом на отражении. За её спиной трансформер лениво повернулся на бок, оперся на локоть, наблюдая. Заметив, что Аля исподтишка его рассматривает, послал ей выразительный воздушный поцелуй.
– Твой обожаемый хозяин все так же неотразим, моя своевольная киска?
– Более чем....
– Вздохнула Аля шепотом.
– Более чем.
Откупорила амфору, наполнила кубок. Возвратившись, присела на край постели. Смотрела, как он смакует густую темно-рубиновую жидкость. Несмело придвинулась поближе.
– Иди сюда.
– Отставив опустевший кубок, рагезт похлопал по лежанке.
– Приляг.
Когда девочка выполнила просьбу, придвинул её вплотную, уложив головкою себе на плечо. Повернув лицо, уставился пристально в изумрудную зелень глаз.
– Сама-то разобралась, почему?
– поинтересовался добродушно. Длинные гибкие пальцы легонько сжали округлость нежной груди. Прошлись вкруговую по плоскому овалу живота. Переместившись еще пониже, притормозили.
– Я не могу говорить, когда ты так делаешь!
– пробормотала она с трудом, предпринимая тщетные попытки оторвать от себя его руку. Краасс, в ответ, фыркнул смехом. Свободной рукою прихватил за талию, прижимая.
– Ни говорить, ни думать. Так? Ли-се-нок!
– Его губы почти касались приоткрытых частым дыханием бархатисто-розовых губок. Янтарные кошачьи глаза завораживали, подчиняли.
– А знаешь, что тебе тогда остается?..
Ухмыльнулся снисходительно. Прошептал на ухо:
– А я знаю. Кри-чать!
Аля посмотрела жалобно, не ответила. Медленно закрыв глаза, спрятала ладошки под голову. Постаралась расслабиться, уступая неотвратимому. Его пальцы снова методично задвигались. Еще через несколько остановившихся секунд хрупкую тишину ожидания нарушил первый тоненький стон....
* * *
– Ты несравненна, моя милая!.. Я благодарю богов за эту чудесную ночь, подарившую мне твою благосклонность!
Разлегшаяся на богато изукрашенном ложе, молодая
– И все же нам приходится расставаться?
– Увы, любовь моя!
– Пристегнув кобуру к поясу и сдвинув её на бедро, Денио присел рядом. Бережно приподнял холеную изящную руку. Приник губами к холоду ладони. Поднялся.
– Но уверяю клятвенно, я буду у твоих ног сразу же после возвращения. Задолго до того, как войду под своды Императорского дворца.
– О!
– Пухлые алые губки округлились удовольствием.
– Означает ли твое заверение, что я разузнаю первой все наиважнейшие новости?!
– Во всяком случае, я постараюсь, чтобы было это именно так.
– Нагнувшись, он снова поцеловал ей руку. Приложив к своей щеке, заглянул в непроглядную синь глаз.
– До встречи, дорогая!
– Храни тебя Оракул!
– Одарив любовника очередною нежною улыбкой, рагезтянка проводила его внимательным взглядом до выхода. Увидав сомкнувшиеся надежно створки, согнала со сдобного чувственного личика выражение притворной ласковости. Прихлопнула ладонями по лежанке, ухмыльнулась хищно, потягиваясь.
Видят боги, нелегко ей дался сегодняшний решительный шаг. И дело тут вовсе не в Денио и неприятной необходимости игры в дурацкую романтику с ним конкретно. Эвфалия давным-давно признается себе совершенно откровенно - её вообще не прельщают любовные связи с представителями собственного вида. С ними принято изображать слабую, зависимую, трепетную. Признавать их мужское превосходство. Поощрять, умиляться, превозносить. Проделывать ещё кучу разнообразнейших глупостей и ужимок, свойственных растаявшей от всплеска гормонов и поползновений души, слабосильной дурехе. Б-р-р! Эвфалия презрительно передернула полными плечами. То ли дело сладенькие пугливые мальчики-рабы. О-о, как же ей нравиться забавляться с ними! В особенности со свеженькими, вот как эти мягкотелые самчики человеческой породы. Благодаря стараниям того же Денио, их у нее теперь - полон гарем. Выбирай, не хочу - как говорится.
Вот там, в личных своих владениях, она истинная владычица. И свободна обращаться, как только в голову взбредет. В том числе, и в способах умерщвления. А уж в этом-то дельце пикантном Эвфалия непревзойденная мастерица. Её забавы с невольниками нередко растягиваются на целые дни. И все это время жертвы в сознании, и разум не теряют. Равно, как и возможность сполна испытывать боль. Некоторых, особо приглянувшихся, вампирша, бывает, выделяет. Дает относительную свободу действий, жалует снисходительно, приближает к 'царственному телу'. Тупые животные от такой заботы показной млеют и тают, и готовы на любые условия и приказы, лишь бы ублажить великолепную свою хозяйку. И она позволяет им своевольничать. Совсем чуть-чуть. Чтобы от рук отбиться не успели. Ну а потом - заключительная игра в кошки-мышки. И неповторимый коктейль эмоций, замешанный на экстазе и крови. И вот уже глаза очередной игрушки мутнеют и закатываются. И дыхание смерти накрывает её багровой ледяною пеленой. А вся жизненная сила, вся энергия, до капельки, переходит к бессмертному черному ангелу. Потрясающе. Благодать!