Дочь Земли

Шиманская Наталия

– Уточни.

– Вирус. Крайне вирулентен. И так же избирателен в пристрастиях. Убивает в течение часа. За последующие сутки тело полностью разлагается, включая волосы и кости. Отобранные особи получают вакцину. Ничего сложного и заумного, мы распыляем её над местами сборов. Отказавшиеся - вымрут и исчезнут с лица планеты. Остатки вируса самоуничтожатся. Все.

Краасс выразительно покрутил у нее перед носом кулаком. Процедил сердито:

– Ладно. Умудрилась убедить. Но в бутылку лезть не смей. Не соглашаются с доводами, не реагируют, вежливо улыбаешься и связываешься со мной. Со мной, поняла, нахалюга?! А не то месяц у меня синяя ходить будешь, запомни!

– Да...

хозяин!
– с обидой ответила она. Опустила голову. Отвернулась. Постаралась незаметно смахнуть предательски набежавшую слезинку. Но он увидел.

– Не вздумай рыдать, малышок! У меня и без твоих водопадов забот полон рот. Раз взялась за дело так бескомпромиссно и самостоятельно, сама будешь и до ума его доводить. Не выгорит - не обессудь. Расплачиваться сполна придется.

– Хорошо.
– Прошептала беззвучно, не подымая взгляда.

– Делай, девочка.
– Скомандовал он.
– Делай. Но об ответственности не забывай.

Аля кивнула. Проговорила несмело, тихонько:

– Я очень скучаю....

– Потерпи, котенок.
– Его голос смягчился.
– Скоро увидимся.

– Как скажешь, - ответила покорно. Ступив ближе, приложила дрожащую ладошку к полотну экрана.
– Я люблю тебя!

– Любишь, проблем не создавай!
– отрезал он.
– До встречи, малыш.

– До встречи.
– Аля выключила визифон.
– Уселась на кушетку. Утирая капающие слезы, попросила закрыть наглухо окно и заблокировать вход. У нее осталось несколько свободных часов. И она постарается использовать их с максимальной пользой. А именно - поспать немного. Краасс есть Краасс. Тут реви не реви - выход один. Успокоиться. Отдохнуть. И - за работу. С новыми силами и прежним прилежанием.

* * *

Всю ночь напролет шел дождь. Грохотал по крышам ливневыми потоками. Стучался в запертые оконные ставни. Гулко сбегал по водостокам и уходил в дренажные канавы, смывая скопившуюся пыль, освежая и очищая воздух от витающего в нем до сих пор въедливого запаха смерти. С первыми проблесками зари ливень прекратился. А потом над городом взошло солнце. Как и бессчетное количество предыдущих рассветов. И осветило собою, и заполнило, и затопило мелодиями и отголосками - шелестом омытой листвы, птичьим сварливым гомоном, журчанием городских фонтанчиков, задорной перекличкой спешащей на учебу ребятни, церемонными приветствиями взрослых. И начался обычный день, по-летнему теплый и радостный. И жизнь потекла себе дальше открыто и оживленно, навсегда схоронив за невидимой и непреодолимой чертою всю ту жуть и безвыходность, что изводили и мучили планету вплоть до вчерашнего скоротечного финала.

Вышагивая извилистыми узкими улочками, выложенными брусчаткой и мозаикой разноцветной плитки, Аля с интересом рассматривала окружающее. Пейзаж сильно напоминал степенные провинциальные городки Германии или Нидерландов, - остроконечные черепичные башенки, балкончики и высокие веранды увиты лозами, неотличимыми от резного декоративного винограда. Подчеркнутая, истовая чистота. Удивительное и колоритное сочетание старины времен историй Андерсена и современности. Вместо привычных земному глазу машин - передвигающиеся по воздуху гондолы. Схожи с модулями рагезтов, но гораздо тихоходнее. На крышах сказочных пряничных домиков лепятся приемники-антенны. В небесной вышине время от времени величественно проплывают дирижабли. Проносятся длинные узкие силуэты фиотов, аналогов наших самолетов. Главное отличие - фиот способен зависать на месте и разворачиваться, подобно земным вертолетом, так же, как и совершать посадку на небольших, ограниченных площадках.

Что же до горожан.... Если придирчиво не всматриваться и детали не цеплять, то принять

их за людей, что в ладоши хлопнуть. Средний рост - метр восемьдесят. Цвет волос - все оттенки светлых, от блонда и до медно-рыжих. Разрез глаз несколько удлинен. Черты лиц мелкие и какие-то птичьи, заостренные. Аля хихикнула, смекнув неожиданно - ни разу ей не попался полный и круглолицый арголиец. Сложением все они без исключения склонялись к сухощавости. А точнее, по меркам человечьим, к откровенной худобе. Но не от того, что больные или изможденные, а просто по физиологической своей природе.

– Юная леди, позавтракать не желаете? У нас сегодня отличное наинежнейшее творожное суфле, заварной крем, восхитительный ягодный чай и колобки с корицей!..

Повернувшись на зов, она улыбнулась. Подошла. Хозяин крошечной, но очень симпатичной и уютной харчевни, уважительно поклонился, приглашающе вытянул руку.

– Где откушать желаете? В зале или на воздухе?

– Лучше снаружи.
– Решительно заявила она.
– Нынче так хорошо. Свежо, но совсем не холодно.

– Да-да, - поддержал он, старательно сервируя завтрак на плетеном оранжево-желтом столике под навесом из цветущего плюща.
– Ночью случилась ужасная гроза. Мои девочки испугались не на шутку. От страха уснуть не могли, а электрика в целях безопасности выключилась. Но, слава богам, обошлось без особых проблем и, главное, последствий. Соседи говорят - нигде никаких обрывов, аварий или поломок. Не иначе, благословение свыше!

– Истинно, - подтвердила Аля с улыбкой. Расположилась под тенистым зеленым шатром. Поставила рядом на лавочку кружевной круглый ридикюльчик, прислонила цветастый зонтик-трость.

Разумеется, её внешность на их фоне отличается. Но в глаза не бросается. Заботами самой Али. Соломенная изящная шляпка с широкими ажурными полями, дополненная газовыми сборками короткой вуали, достаточно затеняет верхнюю часть лица. Нос, губы и линия скул искусно подкорректированы гримом, чтобы максимально походить на арголийку. Стройная Аля и так, а более выразительные, чем у местных девиц формы надежно скрывает пышное, нарядное платье. На руках - кружевные белые перчатки. На ногах - сафьяновые яркие туфельки. Мелькая из-под длинного подола, посверкивают игривыми светлячками, пуская крошечные солнечные зайчики.

Как здесь, все-таки, мирно, спокойно, уютно и обстоятельно. И ни сном, ни духом, не ведают поселенцы Роттона о том светопреставлении, что творилось в округе не далее, как вчера днем.

Произошло все, как она и предвидела. Большая часть мирного населения не захотела погибать, пусть и во имя благородных целей, а предпочла сдаться. Воинская верхушка, в полном составе, от возможностей капитуляции отказалась. Не дождавшись обещанного Алею конца, они покончили с собою, одновременно приняв яд. А, кроме того, умерли и все, не явившиеся в места сборов. И в груди опять щемит так противно. Опять эта болезненность накатывает болью. Переигрывать поздно. Да и не во что переигрывать. Но ей жаль. И тех, безымянных для нее. И одного, которого узнала, возможно, излишне близко. Эбо погиб. Ничего не поделаешь. Грустно. Но это - его выбор....

– Здравствуйте, госпожа!
– Тоненький детский голосок прощебетал рядышком. Аля посмотрела. Напротив стояла очаровательная девчушка с круглым деревянным подносиком, на котором возвышался керамический белоснежный заварочный кувшинчик с крышкою, чайная пиала и розетка с цветочным медом. Девчушка проворно и аккуратно выставила все это на столик перед гостьею, присела в реверансе.

– Приятного аппетита, госпожа!

– Спасибо.
– Ласково поблагодарила Аля.
– Поинтересовалась приветливо.
– У тебя же сестричка есть, правда?