Дочь Земли
Шрифт:
– Опаньки! Да ты, котенок, в наркошу у меня превращаешься!
– оценивает с издевкой.
– Ты что ж это, детка, и в самом деле думаешь, будто я тебя сейчас пожалею, и позволю и дальше издеваться над своим организмом?..
– Не дождавшись ответа, отрубает ледяным тоном, - Ждешь от меня радикальных действий? Прекрасно! Вот мой ответ. Прекрати ныть и распускать сопли, сконцентрируйся и найди решение. Здесь и сейчас, поняла?! А не то, я поступлю от противного - запру тебя тут. Посажу на самый скудный пищевой паек и организую такой развлекательно-напряжный марафончик, что ты, вскорости, не будешь знать, на каком свете
Аля отчаянно мотает головой, давясь слезами и беззвучно рыдая. Сползает на пол. Отворачивается к стене. Он безразлично смотрит. Спокойно заключает:
– Твое дело, как ты этого добьешься. Мне это не интересно. Я тебя оставлю, чтобы не мешать. А дальше - сама определяйся.
– Встает, набрасывает рубашку. На ходу застегивая, выходит из отсека.
Аля продолжает заливаться слезами. Думать не получается. Мысли теряются, убегают. Невыносимая, терзающая жажда, кажется, заслоняет собою мир. Одно единственное, маниакальное желание - незамедлительно получить обновляющую силы влагу - застилает свет, подавляет сознание, затягивает разум черной грязевою пеленой.
Это и вправду наркотическая ломка. С одной стороны, нещадно рвущий страх - ничего у нее не получится, она не сумеет перебороть себя, и все тут! С другой - поминутно усиливающееся истерическое требование организма привычной энергетической дозы.
Вот это самое сравнение порции эрта с дозой, ударившее по воспаленному сознанию отрезвляющей звонкой пощечиной, и приводит, вдруг, Алю в чувство. И заставляет сообразить, чем грозит ей дальнейшая патологическая зависимость от чудодейной "водички". И принуждает яростно бороться с собой!
Пошатываясь и дрожа, она поднимается. Выходит в центр. Останавливается, запрокинув голову. Стоит неподвижно. Губы шевелятся без звука, прерываясь на редкие всхлипы. Замолкает. Опять шепчет что-то, вслушиваясь в окружающую тишину. Быстро разувается. Ложится на спину. Согнув ноги в коленях, ставит босые ступни так, чтобы подошвы всею поверхностью соприкасались с полом. Кладет руки вдоль тела ладонями вниз. Отдает себя подсознанию.
Огромным усилием воли завеса материального прорывается! Слабенькие струйки жара по каплям вливаются в ослабевшее, иссушенное страхом тело. Крепчают, ширятся, раздаются бурлящими огненными реками. Растекаются, заполняя до краев каждый малый промежуток, каждую клеточку. Она пьет это пламя. Пьет взахлеб, не в силах оторваться. И чувствует, что воскресает. И проникается этим умиротворяющим ощущением так ярко и насыщенно, как никогда еще не проникалась.
Ей не просто лучше. Она сейчас куда окрыленнее и сильнее, чем после рядовой "подзарядки" энерготоником.... Сеанс завершается. Девочка отталкивается от пола, подхватывается на ноги, прислушивается к себе. Расцветает счастливой улыбкой. Потом, повинуясь внезапному порыву торжества, делает несколько молниеносных танцевальных па. Поднимается на носочки, кружится вокруг оси и... оказывается пойманной в кольцо мускулистых рук.
– Мой ребенок справился с очередной страшилкой?
– Он - то ли спрашивает, то ли уточняет.
– А всего-то и потребовалось: немножечко подтолкнуть!
– Скорее уж - пнуть! Так, чтоб летела и опору искала - за что зацепиться.
– Грубовато парирует она.
– Чудненько! Вот и сравнения у нас солидные пошли. Ты не перестаешь меня радовать, малышка.
– Подчеркивает выразительно, - когда разозлить не пытаешься!
Аля робко прислоняет к его плечу голову. Тихо, задумчиво произносит:
– Все равно, спасибо.... Ты меня вытащил.
– Надо было сделать это гораздо раньше!
– Подняв на руки, он переносит её на ложе. Усаживает. Устраивается рядом.
– Иногда жалость чрезвычайно вредна.... А я тебя жалел. Это было малодушно и глупо.... Как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше!
– Аля придвигается к нему, обхватывает за пояс. Глядится снизу вверх в зеркала черных глаз. Улыбается - смущенно и благодарно.
Он треплет её по щеке. Словно бы между прочим, интересуется:
– Что с тренировками?
– Как обычно.
– Аля жмет плечами удивленно, - почему спрашиваешь?
– Да думаю, вот. Не настало ли уже времечко распрощаться с нашим приятелем, серым волком? А, девочка, Красная Шапочка?!
Аля молчит секунд двадцать, собираясь с мыслями и утихомиривая эмоции. А потом, нараспев, с теми же нотками, что и рагезт, произносит:
– Нет, милый. Нет, Кощеюшка! Не трогай волчка. Он вредный, конечно, но Шапочке твоей еще пригодится!
– Молодец!
– Хохочет Краасс.
– Хорошо ответил ребенок. Прямо в цель!.. Ценю!.. Но ты понимаешь, Алира.
– продолжает уже совершенно серьезно, - у нас прецедент возникает нежелательный. Такие вещи прощать не принято. Как и оставлять в живых провинившихся. Так что в какой-то момент, мне все равно придется избавляться от него.
– И тебе станет от этого легче?
– бесстрастно вопрошает она.
– Естественно нет. Мы это уже обсуждали!
– Морщится он болезненно.
– Не надо, Краасс.
– Она не молит и не упрашивает. Будто раздумывает вслух. Ровно, убежденно.
– Иногда одна непредсказуемая уступка оказывается намного полезнее прогнозированных и шаблонно правильных действий. Можешь считать меня наглой пустомелей, но я отчего-то абсолютно уверена: его нельзя убивать. Он связан с тобою гораздо глубже и сильнее, чем ты готов признать себе. Понятия не имею, что это за связь. Но вижу её факт отчетливо и ясно. Возможно, он понадобится тебе когда-нибудь в чрезвычайно важном деле. И будет в нем незаменимым.... Или другое что-то... не знаю!
– Она замолкает, рассеянно, будто вынырнув из минутного транса. Смотрит несколько испуганно.
– Я тут ерунды наплела всякой, да?!
– Нет, - медленно отвечает он, придирчиво её рассматривая.
– Не думаю. Это больше походило на считывание скрытой информации.... И это меня заинтересовало. Вполне вероятно, у тебя еще и способности к предвидению проявляются.... Надо будет копнуть поглубже. Получится - займемся вплотную.... Но не сейчас. Успеется.
Обрывает рассуждения. Улыбается Але.
– Красная Шапочка одержала убедительную победу. Кощей прислушивается к её рекомендациям. Пока что. Но оставляет за собою право, при неблагоприятном стечении обстоятельств, принимать решения, опираясь на собственные соображения и расчеты.... Кстати!
– Спрашивает с искренним интересом и долею обиды.
– А почему Кощей-то? Он же, по сказкам вашим, страшненький такой. И старый?.. Вроде бы.