Дочь Земли
Шрифт:
Одежда на несчастном дымится. Затем начинает дымиться тело. Багровые, вздувающиеся пятна расползаются ширящимися очагами, кожа трескается, лопается, закручивается рваными обрывками целлофана, чернеет. Над кусками обугливающейся вживую плоти появляются язычки алого пламени. Нарастает, усиливается характерный сухой треск и шипение. Крики казнимого переходят в захлебывающиеся, предсмертные завывания. Считанные минуты, и невольник обращается факелом. Смрадный черный дым столбом поднимается в потолок. По сторонам, обжигая подвернувшихся, разлетаются искры и мельчайшие капельки кипящего жира. Некоторые из пленников, и не только женщины, не вынеся зрелища, теряют сознание. Остальные впадают в болезненное, безвольное оцепенение. Последние
Сморщенные, немыслимо выкрученные последними жестокими судорогами останки, повисают в кольцах оков у закопченного, почерневшего мрамора. Вместо рук и ног - подобия иссохших, изломанных веточек. Голова - бесформенный оплавленный комок, с дырою побольше, там, где был рот, и маленькими - на месте глаз.
Придвинувшись ближе, девушка небрежно трогает трупик носком лаковой туфельки. По телу мумии, начиная с головы, пробегает дрожь. Вибрация усиливается, и мертвая плоть распадается на кусочки, осыпаясь на пол струйками антрацитового песка и угольками. От человека ничего не остается, кроме маленького холмика праха у перепачканной в этом месте стены. Отбросив полы золотистой хламиды, зеленоглазый демон, вторично поворачивается к перепуганным до беспамятства людям.
– Итак, - произносит ласково, - зверь получил то, что заслужил. Хорошенько запомните, как мы караем тех, кто забывает о законе и милости. Прощения и пощады ему не будет. Не вы даете жизнь друг другу, не вам её и отбирать.... А теперь я хочу выяснить, есть ли среди вас те, кому погибший от его руки был небезразличен, по-настоящему глубоко?..
Замешательство, перешептывание, гул голосов. Из самой гущи сбившейся островком группы вверх тянется рука. Падает пугливо, опять тянется, уже увереннее, настойчивее.
– Выйди ко мне.
– Следует приказ.
Люди раздвигаются, выпуская вперед невысокого росточка девушку. Белокурые волосы заплетены в две тонкие косички, опухшее от слез лицо, покрасневшие глаза. Губы кривятся сдерживаемыми рыданиями. Прижимая кулачки к животу, она выбирается из людского скопления, боязливо подходит.
Девушка-эльф ступает вперед, берет её двумя пальцами за подбородок, с минуту глядит в глаза, отпускает. Улыбается.
– Это называется любовь, не так ли?
– Подначивает с долей юмора.
Маленькая невольница всхлипывает, бормочет горько, безысходно:
– Сережа!.. Он такой... такой добрый был, такой хороший!.. Ну за что его?!.. Ну за что?!..
– закрыв себе рот ладонями, садится на пол. Из глаз катятся крупные слезы, тело беззвучно сотрясается.
– Хорошо.
– Говорит девушка, понаблюдав за ней.
– Я помогу. Это будет моим вторым для вас уроком. И последним, надеюсь!
Оставив невольницу, она подходит к висящим над полом носилкам. Становится в ногах. Вытягивает перед собою руки, направляя ладони на лежащее тело. Из кончиков пальцев выстреливают голубоватые тончайшие молнии-паутинки. Достигнув цели, бегут по ней, окружают, обматывают, множатся. Все происходит очень быстро. И вот уже человеческое тело окутано толстым слоем этой необычной сверкающей паутины, напоминающей очертаниями гигантский кокон. Эльф не убирает руки. Молнии продолжают стекать. По поверхности кокона скачут голубые искры, рассыпаются звездочками. Минута. Следующая. Сияние гаснет. Паутинная мантия тает, развеивается. Девушка склоняется над лежащим, притрагивается ладонью к его лбу. На лице человека нет больше крови, выражение спокойное, дыхание глубокое, ровное.
– Иди сюда.
– Подзывает она блондиночку.
– Он проспит еще минут десять. Когда очнется, будет совершенно здоров. Побудь с ним. Я разрешаю.
Обрывая поток бессвязных благодарностей, говорит строго:
– Нет нужды повторять
– Добавляет, обращаясь уже ко всем, - занятия продолжаются. Чего вы ждете? Приступайте!
Люди дружно кидаются выполнять приказ.
Глава 41
Все истории когда-нибудь, да заканчиваются. Вот и её земная жизнь близится к логической развязке. Уходит в прошлое, просачивается пересыхающим ручейком в зыбучие пески памяти. Осталось так мало, и так много еще не сделано. Торопись, девочка, торопись. У тебя нет права не оправдать его надежд. Запомни.
Облокотившись о перила на верхнем пролете центральной лестницы, Аля поджидала Зэера и вспоминала события минувшего дня. Утром, как и было условлено, она созвонилась с матерью Славы. Выслушала энное количество благодарностей и выудила из женщины ответ касаемо выбранного дома. В обед привезла ей оформленный по всем правилам пакет документов на владение, ключи от нового жилища и отдельный неоговоренный подарок - угольно-черного персидского котенка-экстремала. Славик, обожавший кошек, всегда о таком мечтал. Коллекционировал календарики с кошачьими мордашками, повесил над своей кроваткой постер с соответствующим фото, стремился накормить и поухаживать за всеми подряд уличными приблудышами и не уставал упрашивать маму приобрести ему пушистого товарища. И мама бы персика купила. Если бы дело не упиралось в деньги. Или, правильнее, в тотальное и хроническое отсутствие последних. Жили они с сыном крайне скромно. Правильнее сказать - выживали. Какой уж там перс? До зарплаты бы дотянуть, и на том спасибо!
Прижимая котенка к груди, Валентина Григорьевна прямо-таки заволокла Алю в гостиную. Накормила до отвала, и её, и новоиспеченного питомца. Напоила душистым травяным чаем. Потом они долго еще болтали, дожидаясь прихода Славика. Он этой осенью пошел в первый класс. Сумел маму уломать, чтобы в школу его отдала. Она сначала не соглашалась. Ему только месяц назад шесть стукнуло, а там нагрузки будь здоров. Да и по бюджету семейному учеба ударит конкретно. Но сынишка на своем стоял твердо. И тетя Валя, махнув рукою, а в душе - млея от гордости, уступила. Вступительные тесты Слава прошел с легкостью. И теперь он - первоклашка, чем очень и очень гордится.
Явился Славик. Чопорный такой, важный. В сером форменном костюмчике и при галстуке. Поставил пухлый ранец в прихожей на пуфик. Разулся. Увидел Алю. Замер без движения. Издал крик диких команчей и стремглав бросился к девочке. Та подхватила его на руки. Закружила, обняла....
И было море радости и объятий, и светящиеся блаженством и любовью детские глаза, и старательно скрываемые, счастливые слезы его мамы. А потом - поездка, по магазинам и в парк. И длинная, длинная прогулка. И куча сюрпризов, подарков, развлечений. И Славик весь светился счастьем и гордостью, как маленький волшебный фонарик. И держал все время Алю за руку, чтоб она, вдруг, не убежала и не исчезла куда-нибудь. И было им так хорошо вдвоем. И весело. И беззаботно. Да только, по известной всему свету природе вещей, конца любым событиям никто не отменял. Аля всерьез побаивалась, что Славик будет плакать, расставаясь, не захочет её отпускать. Он, и правда, всплакнул немножко. Но сразу же вытер слезы решительно. И заявил:
– Оставь мне свою фотку. И подпиши что-нибудь. А я буду на нее смотреть и тебя вспоминать. Каждый-каждый день! Хорошо, Аля?!
– Хорошо, Славочка!
– С готовностью согласилась она.
– Только я её тебе по почте перешлю, на днях.
– Не обманешь?!
– нахмурил парнишечка светлые бровки.
– Чтоб мне провалиться!
– отрапортовала Аля уверенно.
Мальчик одобрительно кивнул, обхватил её руками, прижался. Проговорил громким шепотом, категорично:
– Моя Аля - лучше всех! Я тебя всегда-всегда ждать буду. А если не приедешь.... Тогда вырасту и сам тебя найду. Найду и... женюсь, обязательно!