Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Гермиона, мы же не напиток живой смерти варим, а суп с лапшой! — смеялась Джинни. — Хватит колдовать над этой морковкой, мне будет жаль варить ее, дай сюда!
В общем, неделя прошла в почти беззаботном веселье. Главное было только не оставаться самой. И совсем–совсем не думать, желательно — вообще не о чем. И тогда можно было жить, можно было радоваться и наслаждаться.
Жаль только, не всегда получалось…
Неделя прошла беззаботно и здорово, а утром, в Страстную пятницу, приехала бабушка Гермионы — Джин Полетта Грэйнджер, мать ее приемного отца Джеральда.
* * *
—
Гермиона сидела на кухне и расписывала огромное страусиное яйцо, которое мистер Грэйнджер купил к Пасхе. Ее бабушка, почтенная и строгая пожилая дама, стояла, уперев руки в бока, и вот уже десять минут беспрерывно вещала полным негодования, почти звенящим голосом.
— Это немыслимо, Гермиона! Я многое повидала в жизни, и я знаю, какой стала современная молодежь! Но ты! Ты! Глазам не поверила! Это отвратительно, это… Ты же женщина, ты — мать! У тебя всегда голова была на плечах, Гермиона! Никогда бы не подумала, никогда даже представить не могла! Не ожидала такого. От тебя!
Гермиона молчала и широкими мазками наносила на толстую скорлупу специальные пищевые краски. Она вырисовывала на яйце древний магический знак от обряда призыва духа Авастоса. Вырисовывала бездейственным маггловским красителем — просто потому, что ей нравился затейливый узор. А еще, следя за тем, чтобы правильно переплетались цветастые линии, было проще не слушать нарастающего возмущения бабушки Джин.
— Ты — мать! Ты кормишь ребенка! — не унималась та. — Чтобы я больше не видела в твоих руках этой гадости, никогда, Гермиона! Чему ты можешь научить малышку, если тебе в голову даже прийти могло подобное! Сигареты! Нет, я поверить не могу! Это не укладывается в сознании нормального человека! Куда смотрят твой муж и твои родители?!
Гермиона тяжело вздохнула и дрогнувшей рукой испортила магический символ на яйце.
— Отвратительно! — подытожила Джин Грэйнджер.
На кухню вошла Джинни. Она была в маггловском наряде, одном из тех, которые они с Гермионой специально покупали пару дней назад в Сити. Молодая ведьма ловко держала Генриетту: отставила левое бедро, усадив на него ребенка, и только придерживала легонько рукой. Генриетта увлеченно путала выбившуюся из пышного хвоста девушки рыжую прядку волос.
— Как вы держите Етту, Вирджиния! — охнула бабушка Джин, с негодованием отбирая у вошедшей девочку. — Вы же испортите ей спину! Это вы научили Гермиону той мерзкой привычке?!
— Я вообще не курю! — возмутилась Джинни.
— Тогда повлияйте на свою подругу, — не отступалась почтенная дама. — Она же мать! Это противоестественно! Отвратительно! Она убивает своего ребенка — а вы все смотрите и молчите! Не так я воспитывала Джерри, не так думала о его жене! Гермиона, чтобы я больше никогда не видела в твоих руках этой дряни! — закончила она и в негодовании вышла из кухни.
Обалдевшая Джинни прикрыла дверь.
— Я пью очищающее зелье, — оправдываясь, буркнула Гермиона и жалобно посмотрела на подругу. — Это несправедливо! Я ничем не врежу своему ребенку! — Ведьма достала палочку и исправила испорченный символ на яйце. — И я хочу курить, химерова кладка, сейчас! — зло добавила
— Ну–ну, не зли миссис Грэйнджер. Это всё любя.
— То-то ты очень почтительно подумала о ней, когда она забрала только что Етту! — съязвила раздосадованная колдунья, вновь принимаясь за кисточку.
— Утащи тебя гриндилоу с твоей легилименцией, Гермиона! — разозлилась Джинни. — Завязывай шариться в моей голове! Ты в своем Китае всякий стыд потеряла!
— Я же не нарочно! Попались выдающиеся учителя. А ты просто должна следить за собой и постоянно закрывать сознание.
— От тебя закроешь, — буркнула ведьма. — И напомни-ка мне, как ЭТО работает, — добавила она, скривив носик, кивая на электрический чайник Грэйнджеров.
— Кнопочку нажми.
— Э…
— О Моргана! Это же всего лишь чайник! Джинни! — Молодая женщина встала и щелкнула кнопкой электрочайника, который тут же закипел.
— Это — не чайник, — уверенно покачала головой ее подруга, вынимая из шкафа чашки. — Это что-то невообразимой формы, да еще и пластмассовое — ты хоть понимаешь, сколько пластмасса впитывает в себя всякой дряни?! Она токсичная, как…
— Спокойствие, только спокойствие! — замахала руками Гермиона. — Чайник у нас токсичный, от телевизора глаза вылезают, от электрического света у тебя голова болит…
— Ну, правда же: он какой-то ядовитый! — развела руками Джинни и прищурилась. — Это, часом, не Авастоса ли призывают, рисуя такой знак?
— Ого! Какие познания! Вирджиния, ты меня поражаешь.
— А то. Умна не по годам. А вы меня травите своим токсичным чайником, — добавила Джинни, заливая кипяток в заварник.
— Мы страшные люди, — хмыкнула Гермиона, вставая и принимаясь убирать на столе. — Пей чай, и пойдем покурим за оградой.
— А вдруг засекут? — развеселилась рыжая ведьма. — Да еще и отшлепают?..
* * *
Гермиона любила свою бабушку. С самого раннего детства она была ее обожаемой внучкой, безвозвратно обойдя в этом соревновании всех детей старших братьев мистера Грэйнджера. Гермиона была идеальным ребенком — прилежной, аккуратной, послушной. Она любила читать, помогать родителям и учиться. Джин Грэйнджер гордилась своей внучкой и баловала ее, а Гермиона нежно любила бабушку и всегда старалась ей угодить.
В последний раз молодая ведьма видела старушку в прошлое Рождество, которое они с Генри отмечали у Грэйнджеров. Супруг Гермионы произвел на бабушку Джин хорошее впечатление, и она не уставала нахваливать его. Только дурацкая манера по старинке сокращать имя «Генри» в «Гарри» постоянно бесила Гермиону.
Последнее для нее теперь навсегда ассоциировалось только с Гарри Поттером и употребляемое по отношению к ее супругу ужасно резало слух. Но не объяснять же это бабушке Джин?
Приехав к сыну в эту Пасху, старшая миссис Грэйнджер не преминула отметить то, что ее внучка поселилась у родителей с маленьким ребенком и без мужа. Ей, разумеется, рассказали о заграничной командировке мистера Саузвильта — сказку, которой сначала Гермиона морочила и своих названых родителей. Но Джин Грэйнджер имела своё мнение по поводу того, как должны проводить время молодые отцы.