Дочь кукушки
Шрифт:
– Да, наверно, мог бы, - согласился он. – Но вряд ли это сделало бы меня счастливее.
– Подождите! – вспомнила я. – Вы говорили о друзьях, а назвали только одного!
– Боюсь, мой второй друг еще более неожиданный, чем первый! Он тоже не отличается благородным происхождением, он лохмат, и у него есть хвост. Не правда ли, вам уже хочется на него посмотреть?
– О да! – подтвердила я. – Это пес или кот?
Я не собиралась встречаться с его друзьями, потому что завтра днем намеревалась прибыть вовсе не в замок, а в
– Это самый лучший пес в мире. Вы убедитесь в этом, когда познакомитесь с ним!
Кажется, говорить о своих друзьях ему было гораздо приятнее, чем о высшем обществе Линарии.
– Наверно, я уже кажусь вам странным, Алэйна? Нет, меня не пугает, что вы разочаруетесь во мне. Нельзя разочароваться в том, кем не был очарован.
Хорошо, что в карете было темно, и он не мог заметить моего смущения.
– Впрочем, сейчас ни к чему говорить о чём-то грустном. Что значат для меня теперь великосветские пересуды и насмешки?
– Теперь? – эхом откликнулась я.
– Да, теперь! – подтвердил он. – Теперь, когда у меня есть вы. Я не смел и мечтать о таком счастье! Вместе мы преодолеем всё, правда? И я, каким бы жалким вам не казался, буду сражаться до последней капли крови, но не позволю, чтобы кто-нибудь причинил вам зло.
Я снова отвернулась к окну, чтобы герцог не увидел слёзы, которые уже лились по моим щекам.
Как и говорил граф Данзас, на ночлег мы остановились на постоялом дворе в Аланже. Мы поужинали и разошлись по своим комнатам. К счастью, герцог не настаивал на совместном ночлеге. Я отослала горничную, сказав, что разденусь сама.
Через час, убедившись, что из соседних комнат не доносится ни звука, я вышла во двор. Прибиравшаяся в гостиной хозяйка проводила меня равнодушным взглядом.
Конь графа был привязан к шесту у колодца. Он нервно перебирал копытами, готовый в любой момент пуститься вскачь. Я взялась за уздечку.
Я не должна была медлить ни секунды, но почему-то медлила.
Я снова и снова вспоминала слова маленького герцога «вместе мы преодолеем всё, правда?»
Он произнес их с такой надеждой! Вряд ли он мог ожидать, что именно я нанесу ему самый страшный удар.
Узел на уздечке не хотел развязываться, и я, борясь с ним, всё думала и думала о том, что собиралась совершить.
Могла ли я причинить боль человеку, который не сделал мне ничего дурного? Разве в его жизни было мало этой боли?
Я представила, с каким удовольствием будут смаковать подробности моего побега в аристократических салонах Лимы. Я почти видела, как многозначительно будут усмехаться такие, как Лорена де Вилье и моя матушка. Как будут заявлять, что ничуть этим не удивлены.
Я предоставлю им прекрасный повод снова посмеяться над ним. Над тем, кто так милосерден, что прощает насмешникам всю эту низость. Над тем, кто, несмотря на множество перенесенных страданий, не перестал верить в людей. Кто
Конь тихонько заржал, будто призывая меня, наконец, на что-то решиться. Я провела рукой по его длинной жесткой гриве, развернулась и пошла обратно ко крыльцу.
– Вы сделали правильный выбор, ваша светлость, - граф Данзас выступил откуда-то из темноты, но я даже не испугалась.
Хотела бы я быть в этом так же уверена, как он. Я не удостоила его ответа. Поднялась в свою комнату и как была, в одежде, рухнула на кровать.
51. Новый дом
Замок Ламбер я увидела в полдень. Карета выехала из леса, и я, выглянув в окно, восхищенно ахнула. Он был белоснежным и таким изящным, что издали казался кружевным. Тонкие башни, устремленные в небо, мост на высоких опорах. Замок будто парил где-то в облаках. Он был так разительно не похож на приземистую, основательную крепость Аранака, что я не сразу поверила, что это не видение.
– Вам нравится, да? – с придыханием спросил герцог.
А я кивнула без тени сомнений. Никогда еще ни одно строение не производило на меня столь сильного впечатления - даже королевский дворец в Лиме.
Нас вышла встречать вся многочисленная прислуга – лакеи, горничные, конюхи. Его светлость представил меня, и я, приветствуя их, чуть наклонила голову. Они ответили мне низкими поклонами. На лицах их я видела и любопытство, и желание понравиться новой хозяйке.
Я впервые подумала о том, как это ответственно и почетно – управлять таким большим хозяйством. А ведь у герцога было еще много деревень и рудники в горах.
Интерьеры тоже не разочаровали меня – всё в замке было обустроено так удобно и красиво, что выдавало тонкий вкус хозяина.
Мои апартаменты – элегантные, выдержанные в спокойных тонах, - находились рядом с покоями герцога, и это было единственным, что не понравилось мне. Я понимала, что раз я проявила малодушие и осталась рядом с его светлостью, то мне придется привыкнуть к нашей близости во всех смыслах этого слова, но одна только мысль о том, что он прикоснется ко мне этой ночью, приводила меня в ужас.
Я пыталась убедить себя, что в этом нет ничего страшного – все вышедшие замуж девицы проходят через это, но осознание того, что, позволяя другому обнимать себя, я буду снова и снова предавать Артура, вызывало приступы отчаяния.
– Надеюсь, вы полюбите Ламбер так же сильно, как любим его мы, - сказала экономка с такой торжественностью, что я усмехнулась.
– Да, здесь замечательно, - сказала я торопливо, потому что она ожидала от меня ответа.
– Всё здесь делалось сообразно желанию молодого хозяина, - рассказывала она, не догадываясь, что мне хотелось бы остаться одной и отдохнуть после долгой дороги. – Вот кабы вы побывали здесь лет с десяток назад, так тут всё было по-другому. Покойная герцогиня, матушка его светлости, любила полумрак.