Дочь кукушки

Иконникова Ольга

Мы с Ви обменивались письмами не так часто, как прежде, но в каждое послание я пыталась вложить как можно больше тепла. Мне так хотелось, чтобы она поняла, что я уже привыкла к Ламберу, и что герцог – вовсе не чудовище, а напротив – добрый и чуткий человек, окруживший меня заботой.

Я чувствовала бы себя совершенно счастливой, если бы не мысли об Артуре, избавиться от которых я, как ни пыталась, не могла. Я уже почти не думала о нём днем, но иногда он являлся мне в снах, и поутру я просыпалась со слипшимися от высохших слёз ресницами.

Я чувствовала себя виноватой

перед ним – и из-за того, что оказалась слишком слаба и поддалась на уговоры выйти замуж. И из-за того, что забыла вернуть ему медвежий амулет и так и увезла его с собой из Лимы.

Однажды я получила от Артура письмо – короткое, но трогательное. Он написал, что знает о том, какую роль его матушка сыграла в устроительстве моего брака, и сожалеет о том, что не сумел этому помешать. И что хотя он никогда не посмеет разрушить узы, связывающие нас с герцогом де Ламбертом, он хочет, чтобы я всегда помнила, что могу рассчитывать на его помощь.

«Если кто-то когда-то посмеет обидеть тебя, только скажи, и я услышу, где бы ни находился, и приеду так быстро, как только смогу».

Чернильные буквы расплывались от капающих на них слезинок, и некоторые строчки скоро уже нельзя было разобрать. Но это было даже к лучшему – я не хотела, чтобы их прочел кто-то еще.

53. Утрата

Рауль смог добыть даже два экземпляра книги. Они еще пахли типографской краской, и даже я – не большая любительница поэзии – прикоснулась к ним с трепетом. Я не сомневалась, что Вивьен будет рада такому подарку.

Второй экземпляр я унесла к себе в спальню и принялась за него перед сном. Стихи были яркими как радуга и воздушными как облака. Я и сама не заметила, как за ночь прочитала всю книгу. Особенно удивительным было найти там строчки о моем родном Аранаке.

«Суров и грозен древний замок

Но там, за стенами его,

Растет цветок, что всех прекрасней –

Услада сердца моего».

Неужели Граф Грей бывал в нашем герцогстве? Мне захотелось непременно узнать что-нибудь об этом замечательном поэте. Быть может, Рауль с ним знаком? Было бы восхитительно, если бы Грей написал хоть несколько слов непосредственно для Вивьен. Сестра была бы счастлива!

Теперь на ежедневные прогулки я отправлялась одна. Я уже неплохо знала окрестности замка и не боялась заблудиться. И работавшие в полях люди, поняв, что я не представляю угрозу их благополучию, уже встречали меня искренними, хоть и усталыми улыбками.

В этот день я, как обычно, преодолела не меньше пяти лье и повернула обратно к замку. Погода стояла отличная, и я нарвала цветов и украсила ими свою шляпку.

Сразу за воротами я увидела незнакомую карету, но не удивилась – у нас не часто бывали гости, но Рауль время от времени принимал приезжавших по делам поверенных, торговцев, гонцов из столицы.

Я испугалась, только когда увидела покрасневшие от слёз глаза экономки.

– Что-то случилось? Да говорите же, Элиза! Чья карета стоит у ворот?

– Доктора, ваша светлость, - пролепетала она и поднесла к глазам платок.

– Доктора? – переспросила я. – В замке кто-то заболел?

И раньше, чем она что-то сказала, я уже знала ответ. Доктор

приехал к Раулю! Эта догадка заставила сердце бешено застучать. Я почувствовала, как пот выступает на лбу, и схватилась за дверь.

Ах, как я ругала себя! Самовлюбленная эгоистка, думающая только о себе и о своих проблемах. Ведь я же и раньше догадывалась, что с Раулем что-то происходит – он постоянно был бледен, а если румянец и вспыхивал порой на его щеках, то он казался скорее признаком болезни, чем бодрости. Мой муж всё чаще выходил из-за стола раньше, чем мы заканчивали трапезу. Он объяснял это делами, требующими его немедленного присутствия в кабинете, но видно было, что он нехорошо себя чувствовал.

Я спрашивала его об этом и не раз, но он всегда успокаивал меня и говорил, что это – его привычное состояние, и что ровно так же он чувствовал себя и пять, и десять лет назад.

– И часто доктор бывает в замке? Я никогда не видела его тут.

Экономка шмыгнула носом:

– Обычно он приезжает в те часы, когда вы на прогулке. Его светлость не хотел, чтобы вы знали.

Я сбросила шляпку и побежала в спальню Рауля. Его личный лакей пытался остановить меня на пороге, но я (и откуда только силы взялись?) просто отшвырнула его в сторону.

Герцог лежал на кровати, и лицо его по цвету мало отличалось от белоснежной подушки. А через секунду я заметила алые пятна на тоже белой рубашке мужа. И на шелковом платке, который он приложил ко рту.

Я охнула, и Рауль поднял на меня измученный, но по-прежнему кроткий взгляд.

– Прости, Алэйна!

– Простить? За что? – я бросилась ко кровати, опустилась на колени.

– За то, что не сказал тебе до свадьбы о своей болезни. Я знал, что силы вот-вот оставят меня, но предпочел утаить это. Тебе достался слишком жалкий муж.

– Не говори так! Я ничуть не жалею, что вышла за тебя замуж! И я уверена, что ты поправишься. Мы позовем из Лимы лучших докторов. И магов!

Вплоть до этого дня мы с герцогом обращались друг к другу исключительно на «вы», но сейчас это казалось таким неестественным, таким неправильным.

– Нет, Алэйна, - даже простое покачивание головой давалось ему с большим трудом. – Я уже консультировался со столичными докторами и магами. Их ответ был неутешительным. Но о своей болезни я знал с самого детства. В нашем роду слишком часто случались браки между близкими родственниками – мои предки старались не допустить деления герцогства на части. Моя матушка была кузиной моего отца. Рано или поздно это должно было сказаться.

Вышедший из-за полога кровати доктор кашлянул, обозначая свое присутствие, и в его взгляде я увидела подтверждение словам Рауля. Он вздохнул и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

– Я собирался провести остаток своих дней в одиночестве, но потом встретил тебя… Прости, что вынудил тебя к этому браку. Я понимал, сколь мало радости может принести девушке такой муж, как я, но всё равно сделал тебе предложение. Я знал, что ты не сможешь полюбить меня...

– Нет! – выкрикнула я. – Я люблю тебя! Как брата, как друга! Ты за короткое время стал так близок и дорог мне!