Дочь капитана
Шрифт:
– Гречку и овощи, – не прекращая рыться, сказала Оксана.
– У нас нэма. Навищо тоби?
– Были, я видела.
Настя кинула взгляд на сомалийцев:
– Так воны усе съели.
– Вот, овощи нашла…
Действительно, на дне рефрижератора она обнаружила несколько пакетов замороженных овощей, примерзших ко льду и покрытых ледяной коркой. И пока Настя и Лысый Раис – теперь совместно – готовили макароны, тушенные с козлятиной, Оксана отдельно, в небольшом чугунке тушила овощи.
– Я прочла, – говорила она Насте, – Ефимычу нельзя углеводы, а нужно гречку и овощи. Неужели у нас гречки нет? У тебя же были заначки.
– Так ить звери отымут… –
– Дай. У меня не отнимут.
Выждав, когда Лысый отвернулся, Настя сунула руку под плиту, в один из глубоких ящиков с посудой, и достала килограммовый пакет с гречкой.
– Для сэбэ трымала. У мэнэ бабка жареной гречей уси хворобы лечила.
– Как это жареной? Гречку варят.
– Уси варят, а ты пожарь и спробуй.
Оксана открыла пакет, высыпала в сковородку.
Лысый, повернувшись, заметил это и подошел к Оксане.
– What is it? Russian rice? [6]
– Yes, рашен рис, – подтвердила Оксана. – Грязный, для бедных. Dirty, for poor people. Try. Попробуй.
Лысый попробовал, но непрожаренная гречка была еще жесткой и твердой, он даже сплюнул.
– No… I am not poor!
Тем временем наверху, в штурманском отсеке ходовой рубки Казин, явно похудевший и осунувшийся, вел очередной врачебный осмотр – сначала сомалийцам, потом своей команде. Стоя в двери ходовой рубки в очереди на медосмотр, старпом, глядя на капитана, сказал в затылок старшему механику:
6
Это что? Русский рис? (англ.)
– Откладывать нельзя. Посмотри на него…
– Я вижу, – сказал механик. – Завтра в обед – годится?
И когда под надзором Махмуда Казин стал слушать старшего механика стетоскопом, стармех доложил:
– Они с утра обжираются своей наркотой, а в обед – рожками с козлятиной. И кемарят…
– Дыши! Глубже! – приказал Казин. – Оружие есть?
– Есть. Трубы нарезаны, всё готово.
– Хорошо. Передай всем: завтра в обед мы их вырубаем. Следующий!
Следующей была Оксана с котелком жареной гречи.
– Что это? – удивился Казин.
Махмуд, прекратив жевать свой кат, смотрел на них испытующе.
– Это гречка, папа. Грызите, папа.
Махмуд, услышав слово «папа», успокоенно задвигал челюстями и стал набирать длинный номер на спутниковом телефоне. А Казин попробовал поджаренную гречку и с удивлением констатировал:
– А вкусно…
– Папа, еще я в справочнике прочла – вам движение нужно, зарядка.
Казин улыбнулся:
– Хорошо, дочка, слушаюсь…
– Шо цэ вона йому дала? – спросил боцман у Насти, стоя с ней в общей очереди на медосмотр.
– Та гречу… – ответила Настя.
Боцман удивился:
– Гречу? А дэ узяла?
– А я дала, со своей заначки.
Боцман глянул на нее непонимающе.
– Так шо ж я, некрещеная? – ответила Настя. – Чоловик можэ вмерты.
Между тем у Махмуда в телефоне были сплошные длинные гудки, и он показал Казину на трубку:
– Видишь? Этот британский шакал Стивенсон! Он мне не отвечает! Я уже опустился до тридцати миллионов, а он теперь не отвечает!
И Махмуд, в сердцах бросив Лысому Раису пару слов по-сомалийский, скомандовал юному Рауну следовать за ним. Вдвоем они по боковому трапу спустились на нижнюю палубу, а с нее – в свой пришвартованный к судну фибергласовый катер.
Стоя в ходовой рубке, капитан
– Поехал за инструкцией на совет старейшин, – сказал старпом.
– К сожалению, утром вернется, – заметил Казин.
– Ни за что! – возразил старпом.
Капитан посмотрел на него с удивлением.
Стапорм усмехнулся:
– А к «снегурочкам» нужно зайти?
– Дай Бог! – сказал Казин. – Тогда тут завтра пиратов меньше на два человека…
Часть четвертая
Расплата
«Полно, старуха, – прервал отец Герасим. – Не всё то ври, что знаешь. Несть спасения во многом глаголании…»
42
Скоростной поезд «Eurostar» с гулким выстрелом, словно пробка из бутылки шампанского, вылетел из туннеля под Ла-Маншем и стремительно, со скоростью 160 км в час, покатил по рассветной Европе. За окнами летели пасторальные пейзажи, освещенные восходящим солнцем, уютные европейские городки и деревни, аккуратно возделанные поля и стада коров – сытые и чистенькие, словно только что вымытые душем Шарко. В 9.07, точно по расписанию, «Eurostar» прибыл на Брюссельский вокзал, и пассажиры – прекрасно одетые и холеные британские бизнесмены и бизнеследи – вышли на перрон. Вместе с ними покинули поезд Ольга и Стивенсон, на привокзальной площади сели в такси и через двадцать минут оказались у полукруглого здания Европейского парламента – штаб-квартиры Евросоюза. У входа предъявили дежурному, в бронежилете, офицеру паспорта, тот сверил их фамилии со своим списком, выдал пластиковые «бэйджи» – пропуска и по рации вызвал сопровождающего. Так, в сопровождении офицера, Стивенсон и Ольга прошли по длинным коридорам верхнего этажа штаб-квартиры вдоль стеклянной стены, за которой был виден Брюссель, и остановились у сектора с глухой дверь и надписью «MILITARY HEADQUWATER». Офицер нажал кнопку и сообщил в переговорное устройство:
– Mr. Peter Stevenson to see Admiral.
Дверь открылась, за ней стоял молодой сержант-спецназовец. Проверив документы Стивенсона и Ольги, он сказал «Follow me» и повел их по коридору в глубь Военного штаба Евросоюза.
Здесь наружная стеклянная стена была затемнена, а за внутренней было видно большое помещение, разгороженное на офисные кубики. В этих кубиках-кабинетиках сидели за компьютерами офицеры в форме различных родов войск. Сопровождающий, не останавливаясь, провел Стивенсона и Ольгу еще дальше, в чей-то, явно начальственный, кабинет.
И здесь на огромном, в полстены, лазерном экране Ольга увидела весь снятый из космоса Аденский залив с пунктирами проложенных по нему корабельных трасс и разноцветными флажками у каких-то крестиков и точек вблизи побережья.
Сухо поздоровавшись с вошедшими и даже не назвав себя, моложавый адмирал сказал с ходу в карьер:
– Итак, дело в следующем. Вот здесь, в бухте Джубба, двадцать два корабля, захваченных пиратами. Вот ваш «Антей» под охраной нашего фрегата. А вот германский «Hansa Stavanger», захваченный еще раньше, его патрулирует немецкий фрегат «Бисмарк». Конечно, ни нам, ни немцам ничего не стоит бросить на пиратов десантников и перебить их в считанные минуты. Немцы для этого даже доставили на свой фрегат двести спецназовцев. Но в последний момент отказались от операции.