Дочь капитана

Тополь Эдуард Владимирович

– Твоя команда здорова. Теперь очередь моей.

Махмуд, пойманный в эту ловушку, усмехнулся после паузы:

– Ты очень хитрый русский!

Казин пожал плечами:

– Я проверил твою команду, теперь проверю свою. Ты ведь должен знать, есть среди нас больные или нет.

Махмуд пристально поглядел Казину в глаза. Но деваться ему было некуда, и через десять минут очередь пленных моряков под охраной чернокожих сомалийцев выстроилась на лестнице-трапе перед дверью в ходовую рубку. Охранники пускали их в рубку по одному, а так называемый

медосмотр Казин проводил под пристальным наблюдением Махмуда и Лысого Раиса. И все-таки замысел его удался – слушая легкие своего третьего помощника, он приказывал:

– Дыши… Повернись… Глубже дыши… – И негромко: – Жалуйся на что-нибудь. Кашляй…

Третий старательно кашлял и сочинял:

– У меня почки болят, вот тут…

– English! – приказал Махмуд.

– I don’t know as «почки» in English…

– He has pain in kidneys, – объяснил Казин Махмуду. – Do you know what kidneys are?

– No, – признался Махмуд.

– So let me make my job in Russian, – сказал Казин и ребром ладони стал стучать своего третьего помощника по спине и по ребрам. – Жалуйся еще на что-нибудь.

– Если честно, запоры мучают…

– Еще бы! Одни макароны. И без движения. Открой рот! – Казин заглянул ему в горло и сказал как бы между делом: – Никто нас не выкупает, пора самим освободить судно…

– Как? – удивился третий помощник.

– Шире рот! У них три основных поста охраны – наша ходовая рубка, ваша каюта и машинное, так? Высунь язык! Нужно хронометрировать все их дежурства – когда они спят, когда едят, даже когда ходят в сортир. Понял?

– И потом? – спросил третий.

– Потом я скажу потом… – Казин стал записывать в тетрадь результаты медосмотра. – Только никому. Я сам подберу, кто нам нужен. Следующий!

Моряки входили по одному, и Казин вел с ними такие же приватные разговоры.

– Дыши!.. Не дыши!.. – приказывал он старшему механику. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Открой рот! Твоя задача: заготовить все, чем можно забаррикадировать рулевой отсек. И по моему сигналу мгновенно ликвидировать ваших охранников. Кашляй…

– Что?! – старательно кашляя, изумился старший механик. – Как их ликвидировать?

– Не знаю. Думай. Здесь болит?

– Ужасно! Ну, ликвидирую, и что потом?

– Скажу в другой раз! Следующий! Next!

Старшего механика сменил боцман, но с ним диалога не получилось.

– На хрена мэни якысь-то давление мэрять? Я у порядку! – заявил он.

– Знаю. Ты свободен.

За боцманом следовал электромеханик.

– Ваша задача: во время игры в домино разыграть инфаркт или приступ аппендицита – такой, чтоб «снегурки» привели меня к вам. Дыши! Глубже дыши! И когда я приду, мы все вместе вырубаем вашу охрану и бегом – в рулевой отсек.

– И что? – спросил электромеханик. – Их полно остается на палубах…

– Кашляй! А мы – все до одного – баррикадируемся в рулевом и ждем, пока фрегат нас освободит, – посвятил его Казин в свой замысел. – Всё,

свободен! Следующий!

Следующим был двухметроворостый Саранцев. Между командами «дыши – не дыши» он сам сказал капитану:

– Андрей Ефимович, я больше не могу.

– Что ты не можешь?

– Я кого-нибудь из них прибью и – за борт. Доплыву до фрегата.

– Ага, – сказал Казин. – Давай прыгай! Там акулы видел какие? Глубже дыши! Кашляй! И слушай меня внимательно…

А когда очередь дошла до Оксаны, Казин между командами «дыши – не дыши» и ей дал задание:

– Вы должны начать кормить и сомалийцев.

– Но Лысый сам для них готовит, боится, что мы их отравим.

– А вы давайте ему пробовать из нашего котла.

– Да он и так… Даже не пробует, а жрет!

– Ну вот. И постарайтесь так их кормить, чтобы в сон тянуло. Ясно?

И теперь для семерки избранных заговорщиков иссушающее безделье плена наполнилось делом жизни и смерти. Старпом, старший механик, второй и третий помощники, электромеханик, дюжий моторист и палубный матрос следили за своими охранниками-сомалийцами, когда те несли вахту на палубах, в ходовой рубке, в коридорах палубной надстройки, играли в домино, ели и спали. А Оксана и Настя, взяв у Лысого Раиса несколько кусков козлятины, приготовили такие макароны по-флотски, что Раис побежал угощать этим лакомством самого Махмуда.

Но во время очередного медосмотра заговорщики доложили капитану о своих сомнениях.

– Андрей Ефимович, допустим, мы все рванем в рулевой отсек и запремся там. А как на фрегате узнают, что можно атаковать?

– Элементарно. Раз мы не выходим на связь, значит, что-то случилось. Они подождут день-два и…

– А если пять дней?

– Ну, пусть и пять. Все равно.

– Но в рулевом нет никаких продуктов. Как же мы без еды?

– Ничего, голодать полезно.

35

Накрытые все тем же широким шияновским зонтом, Шиянов и Ольга вышли из подъезда с небольшой вывеской «Glint, Smith & Stevenson Consulting Ltd.», прошли сквозь занудный лондонский дождь к мокрому темно-синему «ягуару». Ольга молча села в машину, ее глаза были полны слез.

Шиянов включил «дворники» и тронул машину.

Тут они оба увидели, как из подъезда особняка выскочил Стивенсон, оглянулся по сторонам на поток транспорта и, наплевав на британскую законопослушность, побежал к их машине.

Шиянов притормозил.

Стивенсон подбежал к «ягуару», открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

– Мисс Олга! Я сожалею о положении вашего отца! Я вам обещаю… Я буду лично вести переговоры… Я постараюсь сделать все, что смогу…

– Спасибо, – произнесла Ольга. – Thank you.

Шиянов завел машину, и «ягуар» покатил по улице.

В зеркале заднего обзора было видно, как Стивенсон, стоя под дождем, смотрит им вслед.

– Стоп! – вдруг сказала Ольга. – Пожалуйста, можно назад?