Дочь друидов
Шрифт:
Туризинд вздохнул.
– Вздор, Конан. Вздор. Обо мне тоже говорили, будто я продал свою душу демонам преисподней. Особенно любили распространяться на эту тему господа, которых я уложил ловким ударом меча. Человек-де не в состоянии фехтовать так хорошо… Глупости. Многолетние тренировки, терпение, опыт – ничего больше. У меня был один лучник в отряде…
– Погоди. – Конан остановил его, подняв ладонь. – На самом деле начальник тайной стражи действительно проверял тебя, не являешься ли ты одним из них.
Туризинд вздрогнул. Конан засмеялся:
– Ну что ты трепыхаешься, как рыба,
Туризинд отвернулся. Ему не хотелось говорить об этом. И уж тем более – обсуждать с Конаном то, что случилось чуть позже, когда карьера нового учителя фехтования так позорно оборвалась.
– Ты воспользовался своим знанием, – жестко продолжал Конан. – Но только совершенно не так, как следовало бы. Пользуясь тайным приемом своего учителя, ты убил человека.
– Я убил бы его снова! – зарычал Туризинд.
– Тихо, тихо… Лежи. Я просто привел пример того, как легко ошибиться в другом человеке. Может быть, ты и не образец добродетели, но, во всяком случае, своей души ты никому не продавал.
– Да уж, – успокаиваясь, пробормотал Туризинд, – душа моя еще при мне. Все остальное, кажется, у меня уже отняли.
– А эти люди отдали свои души… – Конан вздохнул. – Запрещенная магия. Назовем это так, хотя «запрещенная магия» – слишком слабые слова для названия того, что проделали над собой те, о ком мы сейчас говорим. В Дарантазии был открыт метод усиливать естественные способности человека до невероятной мощи. Обычный охотник становится сверхохотником: он ходит бесшумно, зверье само идет к нему, его зрение обостряется, рука становится твердой. То же самое касается и любого другого рода занятий. К этому следует добавить умение распространять вокруг себя легкие иллюзии. Такие люди внушают окружающим, что их товары не просто хороши – или даже очень хороши, – покупателю ни с того ни с сего начинает казаться, будто именно эта вещь – самая желанная, самая лучшая на свете. Устоять перед искушением невозможно. Богатство, власть, удача – все плывет им в руки.
– Почему-то мне не кажется, что этих людей так уж много, – перебил Туризинд. – Ну, разбогател кто-то… У меня-то никто не отнял моего умения сражаться, верно? Так что и я, с твоего позволения, поживу в свое удовольствие – и этим господам мешать не стану. Положим, всучили они мне какой-то предмет, внушив, что я желаю им обладать… Так ведь я действительно этого желаю, верно? И, получив желаемое, буду счастлив, не так ли? И что же здесь дурного?
– Дурное… – Конан вздохнул, явно сожалея о глупости своего товарища. – Дурное здесь то, что неограниченная власть над другими попадает зачастую в весьма недостойные руки. Ты ведь имел случай наблюдать это, не так ли?
Туризинд припомнил сбивчивые речи трактирщика. Впрочем, наемник не слишком
– Ну, возможно, – нехотя признал Туризинд. – Хотя, по мне, все эти горожане одним маслом мазаны…
– Но даже и не это главное, – добавил Конан. – Главное – другое. Люди, которые посмели прибегнуть к этой магии, сами того не зная, добровольно отдали свою волю магам Дарантазия. Теперь этими людьми можно управлять. Чему ты и стал свидетелем, Туризинд. Заметь, – Конан прищурился не без ехидства, – я не сказал «жертвой».
Туризинд задумался. Кое-что из увиденного подсказывало ему, что Конан прав. Напавшие на него в Юстриане люди выглядели как одержимые. Они даже не вполне, кажется, отдавали себе отчет в своих поступках. Особенно тот, что ехал к невесте. Туризинду стало жаль, что пришлось убить молодого дворянина.
Конан терпеливо ждал ответа.
– Возможно, ты прав, – наконец признал Туризинд. – Однако я все равно не вижу для себя причины отправляться в Дарантазии и совершать там великие подвиги. По-твоему, какому-то жалкому наемнику это под силу? Тайная стража его светлости герцога, кажется, сильно преувеличивает мои возможности.
– Никого другого у них под рукой не оказалось, – спокойно пояснил Конан. – Сперва они наняли меня. Я как раз искал себе занятие, которое… м-м-м… хорошо бы оплачивали. Возможно, поначалу я промышлял не вполне законными вещами. И весьма ловко. Так ловко, что меня, так же, как и тебя, заподозрили в связях с Дарантазием. А потом я встретил Рикульфа, и он прямо предложил мне работу. Разумеется, я хотел бы сделать все один, но Рикульф убедил меня в том, что помощники не помешают…
Туризинд поморщился:
– Да, я помню. Если понадобится, ты можешь пожертвовать мной.
– Я начну жертвовать с Дертосы, – утешил его Конан.
– Можно уточнить? – сказал Туризинд. И когда Конан кивнул, спросил: – Но неужели не нашлось других наемников на роль загонщика в твоей охоте?
Конан пожал плечами.
– Я многих повидал за свою жизнь. Мне ведь уже минуло двадцать! – Он приосанился. Туризинд сдержал ухмылку и хорошо сделал: Конан вполне серьезно относился и к своему «солидному» возрасту, и к нажитому жизненному опыту. – Ты не хуже и не лучше любого из тебе подобных. Впрочем, если ты сбежишь, тебя поймают и повесят за убийство Легера. Поскольку ты так и не назвал имени нанимателя, было принято решение считать убийство нападением с целью грабежа, а за это полагается виселица. Так объяснил Рикульф.
– За убийство, совершенное по найму, тоже ничего хорошего не полагается, – возразил Туризинд. – Так что я предпочитаю сохранить мою честь.
– О чести заговорил, смотри ты! – Конан выглядел искренне удивленным, и это странным образом задело Туризинда.- Друиды спасли тебя,- в заключение разговора сказал Конан, – и я советую тебе быть внимательнее к моим словам. Наши теперешние хозяева знают об опасности, исходящей от Дарантазия. Они будут на моей стороне, если ты попробуешь удрать еще раз.