Дочь друидов
Шрифт:
– Их тоже подчинили и унизили, – сказал Конан убежденно.
– Только не надо мне рассказывать, что убийцы – на самом деле жертвы обстоятельств, – рассердился Туризинд. – Я сам убийца и знаю, как это бывает. Нужны деньги, у тебя плохое настроение, просто случай подвернулся – и не хочется чувствовать себя дураком… И убиваешь. Вот и вся причина. Ни один убийца – не жертва, поверь.
– Я говорю совсем о другом, – вздохнул Конан. – Впрочем, поступай, как знаешь. Эта девушка понимает ситуацию куда лучше, чем ты. И она знает, что погибнет, если ты не поможешь ей снять заклятие.
– Я? – Туризинд
Глава двенадцатая
Туризинд был сердит и заснул только перед самым рассветом; половину ночи он ворочался без сна, вспоминая умоляющий голос Дертосы и ее просьбу о спасении. Стоило Туризинду сомкнуть веки, и он снова видел, как по шелковым стенам золотого шатра бегают зловещие отблески волшебных огней. Ему даже представить себе было страшно – каково это: носить в собственном теле магию друидов и знать, что можешь воспламениться в любое мгновение…
Та девушка с серебряными волосами, сестра Эндоваары, поступила с Дертосой слишком жестоко. Но у друидов – собственные представления о правильном и неправильном. Даже Эндоваара, несмотря на всю его любовь к Дертосе, счел подобную меру предосторожности уместной.
И все же… Как она кричала! Так кричат не от одной только физической боли. Нет, Дертосу разрывала какая-то острая душевная мука. Должно быть, той части ее существа, что осталась в черных зеркалах, причиняли страдания…
Наконец Туризинд заснул. Но даже во сне он продолжал думать о Дертосе, о ее странной судьбе, о ее просьбе…
«Я не мог влюбиться, – сказал себе Туризинд. – Я наемник, я повидал женщин во всей их красе: женщин коварных, женщин побежденных, женщин лгущих, женщин крадущих… Я не знаю, что такое любовь к женщине. Это попросту невозможно для такого, как я».
Но во сне, когда силы разума были ослаблены, а бессловесные силы души, напротив, окрепли, Туризинд знал, что лжет самому себе. Дертоса вовсе не была ему безразлична. И менее всего он склонен был видеть в ней простую «отмычку»…
– Дайте мне оружие!
Во сне Туризинда Дертоса, все еще в рваной, наполовину обгоревшей рубахе, некогда принадлежавшей Конану, босая, растрепанная, отбивалась голыми руками от какого-то монстра, налетавшего на нее с небес, и взывала в отчаянии:
– Дайте мне оружие! Заклинаю вас небом!
Туризинд проснулся мгновенно, как будто его подбросило пружиной, и сон тотчас, как по волшебству, сделался жуткой явью.
Пять или шесть чудовищ носились над лагерем друидов. В первые секунды Туризинд отказывался верить тому, что предстало его глазам. Тела монстров в точности напоминали человеческие, только отличались более хрупким сложением. Вместо рук у них были огромные кожистые крылья с острыми когтями. Их лица,
Издавая тонкие пронзительные крики, чудища подлетали к друидам и Дертосе и норовили зацепить их крыльями.
– Дайте мне меч! – кричала Дертоса, размахивая руками.
Туризинд подскочил к ней и, выхватывая на бегу свой меч из ножен, успел отогнать летучего монстра, уже протянувшего было когти к девушке. Туризинд не сразу понял, что рана на его ноге, полученная в Юстриане во время схватки с околдованными людьми, почти не болит. Она практически зажила – сработала защитная магия друидов. Туризинду некогда было думать об этом. Он даже не успел испытать благодарности к тем, кто исцелил его, даже не показав, когда и как, одним мановением, очень просто и скрытно.
Сейчас Туризинд видел только одно: полное ужаса лицо Дертосы.
– Держи! – Он бросил ей кинжал.
Она поймала клинок на лету и резко взмахнула им, отгоняя от себя очередное чудовище.
– Шесть, – подсчитал Туризинд. – Но где ж друиды? Бросили нас на произвол судьбы! Очень красиво с их стороны! Вполне достойно столь поэтичного народа…
– Ты несправедлив! – выдохнула Дертоса, уворачиваясь от нового чудовища, которое тянуло к ней раскрытую пасть. – Ты не знаешь их!
– Ну да, конечно, – иронически отозвался Туризинд.
Мимоходом он вспомнил о том, что они пришли к нему на помощь в Юстриане… что они отогнали болотных людей. Но в обоих случаях у друидов имелись собственные причины для подобного поступка.
Конан выскочил из леса. Он весь был залит темной кровью – по цвету крови Туризинд с облегчением понял, что она принадлежала монстрам, но никак не человеку. В каждой руке его сверкало по клинку: один, прямой – самого Конана, другой, тонкий и изогнутый, несомненно, был позаимствован у друидов.
Со всех ног Конан несся к Туризинду, что-то крича. Туризинд прокричал ему в ответ:
– Ты вовремя!
Они встали спина к спине. Туризинд ощущал исходящий от Конан жар. Тонкий меч Конан бросил Дертосе:
– Держи! Ты умеешь обращаться с этим?
– Да, – ответила она просто и тотчас доказала свою правоту, распоров кожистое крыло одного из чудищ.
Как ни жутко выглядели эти люди, похожие на летучих мышей, у них имелось уязвимое место: их крылья. Птица, потеряв перо или даже десяток перьев, продолжает лететь, как ни в чем не бывало; но рана кожистой перепонки крыла у подобного монстра делает его беспомощным.
Испустив громкий визг, чудище рухнуло на землю. Дертоса подскочила к нему с поднятым в руке изогнутым мечом. Девушка не колебалась ни мгновения: клинок сверкнул в воздухе и обрушился на монстра. Отрубленная голова покатилась по земле. Челюсти лязгнули в последний раз и сомкнулись на пучке травы. Голова остановилась, багровые глазки погасли. Тело дернуло тонкими ногами и затихло.
Дертоса повернулась к своим спутникам. На лице девушки сияла широкая улыбка. Туризинд не мог поверить собственным глазам: Дертоса смеялась! Она выглядела совершенно счастливой – как человек, который наконец-то делал то, о чем давно мечтал.