Дочь друидов
Шрифт:
Перед гостем тотчас появилось блюдо с жареным мясом – Туризинду такого не предлагали, – и большая кружка с хмельным напитком.
Однако не успел Туризинд подозвать служанку и задать ей пару неприятных вопросов, как сверху спустился еще один постоялец, на сей раз одетый как человек дворянского звания: в бархат ярко-синего цвета с парчовыми вставками на груди. К нему отнеслись с еще большим почтением, нежели к первому.
Туризинд сидел в своем углу и наблюдал. Происходящее перестало его раздражать, он начал улавливать опасность, пока еще весьма неопределенную. Возможно, не все,
Только правда эта прибрела в Юстриане настолько странное обличье, что Туризинд никак не мог узреть ее истинное лицо. В чем она заключалась на самом деле? Кто эти люди и почему перед ними так лебезит трактирщик? Ну, положим, понятно, отчего он так рассыпается в любезностях перед дворянином. Человек знатного происхождения заслуживает подобного обхождения. Но тот, первый… Кто он такой? Тайный агент? Чей? Неужели Дарантазия? Неужто слухи верны, и Дарантазии готовит вторжение в Эброндум? Немыслимо. Армия герцогства сильна, как никогда. И по первому же призыву под знамена его светлости встанут тысячи наемников, стосковавшихся по настоящему делу. Дарантазии попросту не сумеет призвать достаточное количество солдат.
И все же происходящее в Юстриане действительно было странным. Чем больше Туризинд над этим размышлял, тем меньше нравилось ему услышанное.
Он собрался, было, встать и выйти на двор, чтобы отправиться дальше в путь, как услыхал стук конских копыт: к трактиру подъехал еще один путник.
Туризинд опустился на прежнее место. Стоило посмотреть, кого еще нелегкая занесла в этот городок, где, словно властительный господин, заправлял делами разбогатевший колбасник.
В трактир не вошел, а вплыл – или, еще точнее, торжественно внес свое толстое брюхо, – разодетый в шелка громадный человечище. Одежда на нем топорщилась от бисерных вышивок, ростом он был настоящий великан. Его темно-русые волосы блестели от помады и были тщательно уложены кольцами вокруг нахмуренного мясистого лба.
Остановившись при входе, он окинул хозяйским взором всех собравшихся в трактире, громко крякнул и уселся на лучшее место – в центре зала.
– А что, – заговорил он громовым голосом, обращаясь к пустоте, – хорошо бы нынче это… знаете ли… выпить. После долгой дороги, верно?
Дворянин подсел к нему за стол и сделал это весьма непринужденно, хотя – Туризинд сразу отметил это, – держался настороженно. Туризинд мог бы поклясться, что прежде эти двое никогда не встречались.
Гигант смерил своего нового соседа взглядом.
– Имею честь представиться – Кеолред, – назвался дворянин.
– Тасон, – буркнул толстяк.
Трактирщик подобрался к ним боком и, низко склонившись, подал вина в кувшине.
– Ступай, дурак, – засмеялся Тасон.
Хмыкнул и Кеолред.
– Вот, занесла нелегкая в эти края, – заговорил Тасон, задумчиво тиская в кулаке холеную темную бороду. – Ехал мимо, но решил завернуть сюда. Отдохнуть, освежиться. У меня торговые дела – в двух днях пути, южнее, знаете ли… Мехами занимаюсь. Держу три охотничьих заимки. Там мои люди промышляют. Налог с этого немалый, но в последние годы и доход отменный. Он засмеялся: – Вы уж простите,
Кеолред с достоинством кивнул.
– Я направлялся на смотрины невесты, – сообщил он.
– Завидую! – громко сказал Тасон. Он отхлебнул вина, хмыкнул.- Дрянное пойло, не находите?
– Нахожу, – сказал Кеолред. – Впрочем, меня это мало задевает. Я как-то сбился с дороги. Сам не знаю, как такое вышло. Слуги с обозом, с дарами и прочим двинулись к северу, а я погнался за белкой… Я охотник страстный, да вы меня легко поймете, если промышляете пушного зверя…
– За белкой погнались? – Тасон опять захохотал. – Да, я вам отлично понимаю. Зверек шустрый, а добыть его хочется.
– Мне живьем хотелось поймать, – добавил Кеолред, вдруг смутившись. – Привезти ей белочку. Знаете, чтобы прыгала… Зверек шустренький. А невеста моя – совсем девочка. Я ее, правда, не видел. Знатная. Не слишком богатая, но рода очень древнего. Мне хотелось, чтобы она… заинтересовалась мною. Понимаете?
Тасон кивнул.
– Стало быть, ваша цель севернее, моя – южнее, а сошлись мы в Юстриане… Хе-хе, передохнем тут – да и в путь, верно? – сказал громадный толстяк.
Третий путник бросил на них быстрый взгляд, но промолчал. Толстяк сам обратил на него внимания.
– Ну, а ты, – загудел он, махнув рукой простолюдину, – тоже проездом? Или из местных?
– Проездом, – хмуро сказал простолюдин. – Я лошадьми занимаюсь. Хочу поспеть к конской ярмарке.
Туризинд молча опустил глаза. Меньше всего ему хотелось, чтобы эти трое обратили на него внимание. Между ними не было ничего общего. Каждый из них очутился в Юстриане случайно: сбившись с пути или просто заглянув передохнуть в городок по дороге. Но вот они собрались в одном месте – и неожиданно Туризинду, наблюдавшему за ними со стороны, начало казаться, будто кое-что общее у этих троих все же имеется.
Что? Он не мог бы определить это словами. Какая-то победоносность, уверенность в собственных силах…
Разумеется, Туризинду и прежде доводилось видеть людей, которые не сомневались в себе, в своем достоинстве, богатстве, происхождении или физической мощи. Но чтобы в одном трактире сошлись сразу трое – таких? В определенной степени они были равны друг другу.
И тут Туризинд подумал о четвертом. О колбаснике Ноттоне, который непостижимым образом подмял под себя весь город. Как будто щелкнуло что-то в голове у Туризинда. Он еще раз посмотрел на трактирщика. Тот ответил долгим унылым взглядом.
Туризинд встал и, бросив на стол еще одну серебряную монету, направился к выходу. И тут…
– Эй, а ты куда? – зычно взревел толстяк Тасон.
Туризинд замер, затем медленно обернулся.
– Вы мне, господин хороший?
– Да, да, тебе! – Тасон подскочил на месте, махнул мясистой рукой. – Вернись! Куда это ты направился?
– Я, господин хороший, направляюсь к моей лошади, поскольку утолил здесь голод и намерен продолжать путешествие, – ответил Туризинд, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал ровно и, по возможности, равнодушно.