Добрый мир
Шрифт:
— смонтировали в цехе всего полгода назад взамен маломощных старых, и
пока они были главной цеховой достопримечательностью.
— Ну и как обновка? Добрые пироги печет? — услышал Костя голос
высокого человека в очках.
Раньше ему не приходилось слышать голосов замминистров, и он
слушал с жадным любопытством. Вся группа расположилась метрах в десяти
от него. Начальник цеха что-то ответил, но Костя не расслышал — что, мешал
шум приточно-вытяжной
великолепной,— об этом говорила почтительная поза начальника цеха
Мишина и его счастливая улыбка. Косте даже показалось, что пухлые щеки
Мишина слегка зарумянились. Мишин продолжал что-то говорить.
Отдельные слова — «давление», «эффект» — можно было услышать.
— Минуточку! — прервал начальника цеха
замминистра. И пошел к Косте.— Здравствуй
те! Вы аппаратчик этого блока? — он протянул
Косте руку.
Костя слегка растерялся. Не оробел, а растерялся, настолько
неожиданным было обращение к нему.
— Да, я...— он аккуратно пожал протянутую ему руку.
— Вы на старых аппаратах этого блока работали? — энергичным, чуть
даже резковатым голосом спросил высокий гость.
— Да, работал. Я здесь три года работаю.— Костя с досадой отметил,
что голос его прозвучал робко и как-то ненатурально.
— Прекрасно, прекрасно. Различия в обслуживании есть?
— Ну конечно! — Костя справился со своей растерянностью.— Небо
и земля! Те же были, извините, дедушкины самовары! Пятидесятые годы!
Замминистра коротко рассмеялся.
— Ну а замечания? Замечания есть? Что
вам лично не нравится?
Костя подумал и пожал плечами:
— Не могу сказать даже... Время нужно, чтобы что-то не понравилось.
Проблем с отходами, по крайней мере, как на старых,— никаких... Не знаю, не
могу пока сказать.
— Ну а давление? Не страшно работать на таком высоком давлении?
Сейчас, кстати, сколько?
— Сейчас? — переспросил недоуменно Костя.— Сейчас вакуум.
Тридцать миллиметров вакуума.
— То есть как вакуум? — не понял замминистра.
— Ну так. Вакуум, да и все.
— То есть, вы хотите сказать, аппараты не работают?
— Ну да, стоим пока.— Костя снизу вверх внимательно посмотрел на
своего собеседника.
— Как стоите? По какой причине? Что-нибудь не в порядке? —
Замминистра мельком взглянул на Мишина и снова повернулся к Косте.
— По какой причине? Ну, я так думаю, что по причине вашего здесь
присутствия. В девять сорок остановились.— Костя тоже посмотрел на
Мишина.
— А что мое присутствие? — резко спросил замминистра.
переводил взгляд то на директора завода, то на Мишина, то на Костю.— ЧТО
мое. присутствие? — с нажимом на «что» еще раз переспросил он.
Костя почему-то посчитал, что вопрос адресован ему.
— Ну как... Мало ли что случится! Где-нибудь прокладка вдруг течь
даст, газанет как
следует... А у нас замминистров не так ведь и
много!
Костя вдруг понял ситуацию. Все для него стало ясным, едва он
взглянул на красное, вспотевшее лицо начальника цеха. Оказывается, гости
были не в курсе, что производство остановлено. Тут бы ему и помолчать;
какое ему дело до тайн приема высоких столичных гостей! Но ему вдруг
стало смешно. Смешно
от мысли, что и на высоком начальственном уровне случаются по-
настоящему смешные и нелепые ситуации; что у замминистров, оказывается,
такой же нос, как у всех, и за этот нос очень даже просто можно водить. И он
закончил свою мысль:
— А тут даже не у всех присутствующих
есть с собой противогазы.
Противогазов не было у двоих. У Мишина и у какого-то незнакомого
лысого человека. У того не было даже чепчика. Замминистра оглядел всех и
медленно повернулся к директору завода:
— Пожалуйста, подготовьте приказ о вопиющем нарушении техники
безопасности подчиненным вам персоналом. До тринадцати часов.
Он негромко сказал Косте «всего доброго» и стремительно двинулся в
сторону центральной диспетчерской. «Пелетон», за исключением двух
нарушителей, поспешил следом.
Костя вернулся к столу, сел и попытался разобраться в своих
впечатлениях. Несмотря на комичность ситуации, в душе у него все же было
легкое чувство неудобства. «Подвел Мишаню на ровном месте,— с досадой
подумал он.— И о противогазах зря ляпнул. Хотя не зря! Перебьются! Сами за
технику безопасности на полную катушку раскручивают! По сто процентов
премии в самый раз им будет, не маленькие... В конце концов, здесь не
пирожки пекут!» И он стал думать о том, как расскажет вечером Женьке о
сегодняшнем происшествии.
Костя женился в восемнадцать лет. Быстро, решительно и никому
ничего не объясняя. Он вообще все делал решительно и без раскачки. В отца
пошел. С Женькой он познакомился среди бела дня у себя в квартире. Мать
Кости преподавала в педучилище; Женька пришла к ней на дом сдавать зачет
по литературе. Матери не было часа два. За это время Костя успел влюбиться