Добрый мир
Шрифт:
— Куда?
— Сколько времени? Библиотека еще работает?!
— Да, до девяти...
— Ну одевайся же скорей! Я не записан! Ну пойдем же!
Агния Семеновна быстро переодевалась.
— Ты хотя бы объяснил мне...— пыталась она как-то собраться с
мыслями. Но Генка буквально осатанел:
— Пойдем! По дороге!
Крепко держа мать под руку и почти заставляя ее бежать, он в крайнем
возбуждении объяснял ей ее действия:
— Ты сейчас возьмешь у них
них есть! Учебники,
сборники партий — все! Мне нужно, я тебе
потом расскажу...
Агнии Семеновне подобрали четыре книги, больше дать отказались.
Но среди них был хороший толстый учебник, и Генка остался доволен:
— Молодец, спасибо! Ты, мам, не думай, я
в порядке. Мне только очень надо. Ты же знаешь, они все играют, а
мне... а я тоже хочу
с ними играть, понимаешь! Ты же сама говорила, что надо быть в курсе!
Сейчас, по пути домой, он выглядел немного спокойнее, чем полчаса
назад, и у Агнии Семеновны отлегло от сердца. Тем более что в
действиях сына стал просматриваться хоть какой-то смысл.
Дома он сразу же разыскал в кладовке шахматы. И с этой ночи в доме
у них началась странная жизнь.
Он приходил с работы и, наскоро похватав еды, исчезал в своей
комнате. Агния Семеновна до предела убавляла в телевизоре звук и терпеливо
ждала десяти. В десять он выходил на программу «Время», бледный и
измученный. Каждый раз Агния Семеновна заводила разговор о том, что так
жить нельзя, что так в конце концов можно заболеть и что любое увлечение
должно быть разумным. Но сын только улыбался и просил за него не
беспокоиться.
После «Времени» они гуляли. Шли не спеша к набережной или к
центру и рассказывали друг другу о жизни.
— Сегодня помидоры пасынковала,— делилась Агния Семеновна
своими заботами.— Какие-то хилые они у нас нынче. И на яблонях червячок
завелся. Ты бы посмотрел?
— Ага, мам, посмотрю. Я сегодня опять играть отказался. Чуть не
согласился, когда Илья Тимофеевич звал, но все же волю проявил. Мне еще
часы освоить надо. Ты не против, если я куплю шахматные часы?
В половине двенадцатого странная жизнь за Генкиной дверью
продолжалась вновь. Агния Семеновна вслушивалась в звуки этой жизни, и
тревога опять закрадывалась ей в сердце. Там, за дверью, по деревянным
полям грохотали воинственные армии, там яростно трубили слоны, ржали
истекающие кровью кони и рушились троны. Там тяжко скрипели половицы и
чей-то чужой голос ликующе вскрикивал: «Ага! Победа! Король умер!»
Впрочем, все это было совсем
бормотали. Сын и в детстве любил играть вслух.
Вскоре в доме появились часы, и Агния Семеновна приобщилась к
этой удивительной жизни. Она никогда не играла в шахматы и не знала даже,
как ходит конь, но сыну нужен был спарринг-партнер, и она стала этим
партнером. Это была очень смешная игра. В этой игре было совершенно не
важно, прыгнет конь буквой «г» или скакнет напрямую через всю доску. Здесь
важно было одно: после каждого хода правая рука должна была нанести
аккуратный удар по кнопке часов. Ход — удар, ход — и снова удар. Невинная
забава эта продолжалась несколько дней.
Наконец Генке показалось, что он готов.
Несколько дней он с глазами голодного кота ходил вокруг играющих и
ждал, когда его пригласят. Но его не приглашали. Наверное, привыкли к его
отказам. Тогда, не в силах больше бороться с искушением, он решился
предложить себя сам.
Дело было в обед. Калачов, высадив подряд троих или четверых, как
два месяца назад, потребовал настоящих мужчин. Он вообще здорово играл,
когда бывал в ударе.
— Ну, кому еще отомстить? — наслаждался своей непобедимостью
Калачов.— Кто там следующий?
— Отомстите мне! — торопливо сказал Генка и принужденно
улыбнулся.
—
Вот это новость! Ты откуда? — Калачов
сделал приглашающий жест.— А я уже думал,
помру неотмщенным,— снова пошутил он, расставляя себе черные
фигуры.
Смотреть сражение подошли даже женщины.
Калачов пустил часы, и Генка вытащил из ножен свое оружие. Е2 —
Е4, как в самой бессмертной партии. Противник ответил — Е7 — Е5. Генка:
F2 — F4.
В старинном варианте королевского гамбита Генка буквально
растерзал своего противника. В три минуты. Калачов оказался молодцом:
чего-чего, а юмора ему хватало всегда.
— Хм! — сказал он и задумчиво потер подбородок.— А ведь и в
самом деле неотмщенным помру...
После этого Генка стал нарасхват. Он выиграл подряд у Гаспаряна,
Шатохина и Ильи Тимофеевича. Он сидел за столом чуть бледный и, как
автомат, лупил по кнопке часов.
— Я немного тренировался,— все так же
натянуто улыбаясь, оправдывался он.— Книги
немного поцитал...
Сел Косарев. Только лучше бы ему не садиться...
Косарев сражался храбро и до конца. Генка не поставил ему мат. У его
противника упал флажок.