Добронега
Шрифт:
— А что за предложение у него было ко мне?
— Не знаю. Он что-то говорил…
Дир прикусил язык. Вот ведь нельзя мне, заметь, болтать попусту, подумал он. А вдруг Хелье совсем не нужно, чтобы Владимир знал, что он, Хелье, мне что-то говорил?
— Прости, князь.
Владимир все понял и даже улыбнулся. Молодые, бесхитростные ребята. Вот она, смена, вот оно, новое поколение, не то, что воеводы теперешние, или добрынины горлохваты.
— Не быстро ли мы скачем? — осведомился он. — Эдак лошадей загнать можно. Хелье!
Хелье
— Да, князь?
— Коней не пожалеть ли?
— Скоро подстава.
— Ну да?
Хелье кивнул.
— Откуда кони, что за сторожка, и что за подстава?
— Не имею права говорить, — отрезал Хелье.
Владимиру это не понравилось, но он ничего не сказал.
Когда они подъезжали к подставе, конь Хелье хрипел, пыхтел, и исходил потом — неумелый наездник совсем его замучил. Кони Владимира и Дира выглядели намного свежее. Со сторожем подставы трудностей не было — он отсутствовал, уйдя по своим каким-то более важным делам.
— У тебя было какое-то предложение ко мне, — напомнил Владимир, седлая коня.
— Да. Не хочешь ли ты жениться, князь? — спросил Хелье, затягивая подпругу.
— Не хочу, — ответил Владимир серьезным тоном. — А что?
— Есть для тебя невеста. Молодая, красивая, умная, ужасно родовитая, стратегически для тебя выгодная. Отец согласен, а саму невесту никто спрашивать не будет, но, скорее всего, она не против, ей все интересно.
— Кто же? — спросил Владимир, забираясь в седло.
Неотесанные, подумал он. Ни тот, ни другой не собрались подержать мне стремя.
— Дочь короля Швеции. Это я его поручение выполняю. Он велел тебе предложить.
— Именно мне?
Хелье попытался вспомнить, были ли указания от Олофа не говорить Владимиру о том, что не только его одного сватают, но не вспомнил.
— Нет. Еще Ярославу. Но Ярослав отказался.
— Почему же?
— Не знаю. Он странный.
Владимир не выдержал и засмеялся.
— Так что же, князь?
— Нужно подумать, — сказал князь. — За предложение спасибо. И отдельно за выполнение поручения. Дипломат из тебя никакой, но честность твоя мне нравится.
Понтонная переправа через Десну поразила Владимира тем, что он никогда о ней не слыхал раньше.
У кромки леса, за которой начиналось открытая полуаржа, отделявшая лес от терема, Хелье остановил коня и спешился.
— Князь, — сказал Хелье. — Не сочти за дерзость. Мы с Диром сейчас пойдем к терему, а ты останешься здесь. Было бы хорошо, чтобы кони не ржали.
— Такого уговора не было, — заметил Владимир.
— Или же, — заключил Хелье, — ты пойдешь один и предпримешь все, что сочтешь нужным, а мы с Диром вернемся сейчас же в Киев. Терем хорошо охраняется, и у лучников есть приказ стрелять во все, что движется. А если еще Предслава заупрямится, даже если тебе удастся к ней проникнуть…
— Постой. Хорошо. Предположим,
— Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы доставить ее тебе целой и невредимой.
— Ты применишь к моей дочери силу?
— Ты не хочешь этого?
Владимир некоторое время молчал, а затем сам взял поводья у Хелье и Дира.
— Обещай, что сделаешь все возможное, чтобы она была цела, — сказал он.
— Обещаю.
— Как долго? — спросил Владимир.
— Думаю, что за час управимся, — ответил Хелье, глядя на небо.
С востока к луне подползало массивное облако, похожее на арсель печенега. Хелье поправил сверд, оглядел критически Дира, запахнул ему сленгкаппу, чтобы не видна была белая рубаха, выждал момент, когда облако начало закрывать луну, и сказал:
— Пойдем.
А может — пусть она выходит за Болеслава, подумал Владимир. Это ее дело, в конце концов. А я просто старый себялюбец. Он помедлил. Тем временем луна окончательно скрылась за облаком, а Хелье и Дир перешли на бег.
Когда-то у Вышгорода была самая настоящая городская стена, но вот уже лет двадцать, как она развалилась, и ее, развалившуюся, растащили по бревну местные смерды для хозяйственных своих нужд.
— Слушай внимательно, Дир, — сказал Хелье. — Время от времени здесь ходит дозор. Если он будет проходить, пока мы здесь, сделай, чтобы он некоторое время никуда не ходил. Кулаком, не свердом. И чтобы никакого шума. Понял?
— Да.
— Теперь вот что. Присядь на корточки лицом к стене. Не у самой стены. Правильно. Я встану тебе на плечи, и ты распрямишься. Потом возьмешь меня руками за икры и поднимешь еще выше. Силы хватит?
— Не бойся, — успокоил его Дир, самодовольно усмехаясь. — Залезай.
Хелье влез ему на плечи и Дир медленно и ровно распрямился. Ухватив Хелье за щиколотки, он также медленно и плавно распрямил руки, вытягивая их вверх.
— Спускай обратно, — яростным шепотом сказал Хелье.
Дир послушно опустил его обратно к себе на плечи и присел. Хелье соскочил на землю.
— Не то окно, — пояснил он с досадой.
Подсознательно, не отдавая себе в этом отчета, он был настроен, как оказалось, залезть в окно Марии.
Они переместились влево от узкого проулка между строениями.
— Стало быть, так, — сказал Хелье тихо. — Я тебе свистну, очень тихо. Ты ответишь, также тихо. Свистеть умеешь?
— Да.
— Я спущу ее тебе вниз. Сброшу. Не с самого карниза, но все равно прямо в руки тебе мне ее спустить не удастся. Тебе нужно будет ее поймать. Если она сломает ногу или руку, Владимир нас не простит. Никогда. А если не сломает, быть тебе, Дир, во главе Косой Сотни, вместо Добрыни.