Добронега
Шрифт:
— Бывает? — спросил Хелье.
— Да.
Хелье промолчал.
Владимир спустился по лестнице — помолодевший, деятельный, и злой.
— Какую награду хотите, ребята?
Дир посмотрел вопросительно на Хелье. Хелье пожал плечами. Видя, что друг его говорить не расположен, Дир взялся за переговоры сам.
— Слыхали мы, князь, что есть в Киеве отряд славных воинов назначения особого…
— Косая Сотня? — Владимир ухмыльнулся. — Что ж. Считайте, что вы приняты, оба. Помимо этого, я бы хотел вас отдельно отблагодарить. Более того. Дать вам в подчинение
— При тебе, князь?
— При мне. Служить мне лично. Верные и храбрые мне нужны. Кто из вас Предславе щеку рассадил?
— Она сама, князь, упала…
— Да. Надо было еще и выдрать ее как следует. Хорошо. Хелье, чего это ты разделся?
— Ранен он, князь.
— Ого.
— Царапина, — сказал Хелье. — Не будем об этом.
Владимир подобрел.
— Ну, не будем, так не будем, — согласился он, улыбаясь. — Пойдем, ребята, покажу я вам ваши хоромы новые.
— А… — начал было Дир.
— У вас в городе есть жилье, — сказал князь. — И вы его сохраните. Платить за постой буду я. Но жить вы отныне будете здесь. Пойдем, пойдем.
Хоромы оказались во внутреннем уровне терема — две просторные комнаты, соединенные дверью. Обстановка спартанская — топчаны, ховлебенки, стол.
— Обслуживать вас будет один холоп, — объяснил Владимир. — Белье менять, за нужником следить, и прочее. Никуда не отлучайтесь, предварительно мне не сообщив. Платить вам будут щедро.
Глаза Дира радостно сверкали. Хелье казался равнодушным. Он потрогал рукой топчан и сел на него, не прося позволения и морщась от боли.
— Завтра в полдень, — сказал Владимир, — двинем ратью в Вышгород. Хватит. Осиное гнездо пора прикрывать. Вы поедете с ратью. С Добрыней. А сейчас спите. Приятных сновидений.
— Э, князь… — позвал его Дир.
— Ну?
— А это… как же… на верность? Присяга?
— Верность вы уже доказали.
— Но ведь нельзя же, князь, без присяги.
Владимира эта наивность провинциала позабавила.
— Что ж, — сказал он. — Присягай. Я слушаю.
Дир посмотрел на Хелье и с удивлением увидел, что друг его улыбается в первый раз по возвращении из Вышгорода, и улыбка чем-то похожа на улыбку князя. Он снова обернулся к Владимиру.
— Ну? — князь наклонил голову.
Дир потоптался, потом подошел ближе к Владимиру, подумал, и встал на одно колено. Годрик когда-то рассказывал ему про ритуалы Камелота. Никаких причин, чтобы старым бриттским ритуалам отличаться от новых киевских, вроде бы не было.
— Клянусь тебе и присягаю, князь, — произнес Дир. — И буду верен общему делу… защищать… невинных от врагов… ты, князь, велик…
Он запнулся. Никакие другие слова на ум ему больше не приходили.
— Замечательно, — одобрил Владимир. — Я тронут. Все?
— Не помню. Но ты должен меня посвятить… или одобрить… не помню…
— Посвящаю и одобряю. Теперь все?
— Нет, одобрить ты должен не словом, но свердом.
— Это как же?
— Надо положить сверд мне на плечо плашмя.
— Не понимаю. Положить?
— Нет. Ты должен держать сверд одной рукой, а клинок чтобы лежал у меня на плече.
— Теперь понял.
Владимир вытащил сверд и сделал, как просил Дир.
— Посвящаю и одобряю, — сказал он торжественно, и добавил от себя, — Дир, да будешь ты отныне мне присягнувший и за меня ратующий… корысти не ведая, а лишь верность блюдя и почитая. Встань, о посвященный.
Дир поднялся. Владимир вложил сверд в ножны.
— Все. Хелье, а ты будешь присягать? — спросил князь.
— Потом как-нибудь, — сказал Хелье. — Мне бы прилечь.
— Ложись, ложись. Холоп сейчас принесет белье. Ну… как это Алешка говорит?… Буона нотта.
Владимир вышел.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ПРИНЯТИЕ МЕР
Добрыня, подчиняясь приказу, спал у входа в покои Владимира, растянувшись вдоль порога. Владимир взял его за плечо.
— А? — сказал Добрыня.
— Вставай. С добрым утром. Скоро рассвет. Моя очередь сторожить негодяя. Проснись, Добрыня, проснись.
— Да. Я ничего, это я дремал.
Добрыня сел, крякнул, и поднялся на ноги.
— Ключ давай сюда.
Добрыня протянул Владимиру ключ от покоев.
— Слушай внимательно. К полудню чтобы вся твоя свора была готова к выступлению. Погрузишься на ладьи и пойдешь в Вышгород. Найдешь там Марьюшку нашу замечательную, если она не убежала еще. Если убежала — черт с ней. Потом найдем. Найдешь Святополка. Охрану их, и всех кто сунется — не щадить. Дальше сам знаешь. Если посчастливится тебе взять Болеслава — хорошо. Нет — так нет. Ловить мы его не будем, пусть катится. По старой дружбе. Понятно?
— Да, князь.
— К полудню к тебе и твоим горлохватам присоединятся двое. Один большой, туповатый, но хваткий. Второй поменьше, тощий, но серьезный. Возьмешь их под начало, держать будешь возле себя, пусть пройдут… как это ты называешь?… проверку боем. На всякий случай. Они не очень опытные, так что не гони их в самую гущу. Постарайся мне их сохранить. Обоих. Понял?
— Да. Как их зовут?
— Хелье и Дир.
— Варяги?
— Сколько раз тебе говорить — не коверкай слова, как на торге! Варанги, а не варяги. Из них только один варанг, Хелье. Второй из каких-то тусклых мест, вроде бы изяславовы владения, но это не важно. Если их замутит, не позорь ребят, не чести их, и горлохватам своим запрети. Ребята хорошие. Все понял?
— Да.
— Иди, собирай рать свою страшную.
Владимир вошел в покои. Борис храпел, вздрагивая в похмельном сне. Уснул он на постели Владимира не раздеваясь, в сленгкаппе, не сняв сапоги.
Дир проснулся к полудню, оделся, и перешел в комнату Хелье. Хелье не спал — сидел у окна с мрачным видом.
— Пойдем, — сказал Дир. — Пора.
— Иди, если хочешь, — ответил Хелье.
— А ты?
— А я не пойду. Скажешь там, что я приболел. Рана меня мучает. Выздоровею, но не сегодня.