Добро Наказуемо
Шрифт:
Марина ответила электронной почтой, что рада письму, но приехать не может, а если Владимир Сергеевич может, то пусть приезжает сам.
Она будет рада.
Их переписка по интернету носила вялотекущий характер. О своей личной жизни Раевский сообщил, что был три раза женат, с третьей живёт сейчас, имеет двух сынов от первых браков. Несмотря на громкий успех в поэзии и хорошую работу в качестве редактора толстого журнала, в личной жизни счастья нет, как не было его у многих поэтов, и в качестве примера привёл несколько имён великих поэтов.
"От скромности мой папаша не умрёт и даже не заболеет", —
Стихи пишет на английском для заработка, и спасибо друзьям, помогающим разместить их в печатных изданиях за границей.
Марина не знала о чём писать. Её письма были короткими и в основном о Свете и проведенном времени вместе с ней.
Переписка становилась всё реже, но пришло сообщение, что Раевский вылетает во Франкфурт на Майне и спрашивает Марину, сможет ли она его встретить. Если не сможет, то он попросит своих знакомых, которые его привезут к ней, но он не хочет создавать вокруг себя ажиотаж и едет инкогнито.
"Прямо-таки ажиотаж, барьеры снесут его встречая. Тоже мне Лев толстой приехал", — съехидничала про себя Марина, но ответила, что очень рада и непременно встретит. Предупредила, что после таможенного досмотра пусть стоит на месте и не пытается её найти.
Бывают случаи, когда пассажиры выходят не в том месте, которое обозначено на табло. Марина сказала Свете, что поедет встречать сама, но та заупрямилась и сказала, что имеет право встретить своего дедушку, которого никогда не видела. Марина согласилась с доводами дочки, и взяла её с собой.
Самолёт прилетел вовремя, из автоматически раскрывающихся дверей выходили пассажиры рейса Москва-Франкфурт. Некоторые из них проходили мимо встречающей толпы быстро, другие искали глазами встречающих и увидев их, махали свободной от багажа рукой, улыбались, третьи тревожно останавливались, не зная что им делать дальше. Каждый раз увидев пожилого мужчину, Света спрашивала мать:
— Это дедушка?
— Нет, я тебе скажу когда он появится.
Наконец из двери вышел высокий, чуть сутулившийся мужчина с большим чемоданом на колёсах и сумкой.
— Вот дедушка, — кивнула в сторону Раевского Марина, и Света побежала вокруг заграждения ему навстречу, а он искал глазами и не находил ту, которая должна его встретить.
— Дедушка, — услышал Раевский перед собой, остановился, поставил на пол чемодан и сумку и поднял Свету на руки.
За ними сразу образовалась пробка из людей, так как они ещё не прошли ограждение из ленты на переносных столбиках. Марина увидела эту ситуацию и поспешила навстречу, но толпа молчала и только какая-то женщина почти выкрикнула по-русски:
— Нашёл место где остановиться!
Все посмотрели на неё удивленно осуждающе, а молодой парень передвинул один столбик, и толпа, обтекая Раевского с внучкой на руках, пошла на выход. Марина подошла к краю заграждения и помахала рукой. Раевский поставил Свету, взял сумку и чемодан, вышел из загородки, обнял Марину и поцеловал её в щеку.
— Вот мы и увиделись, дочка.
— Я Вас давно увидела, а встретила только вчера.
— Называй меня на ты, Марина.
— Сейчас не могу, нужно привыкнуть.
— Ты, мама, не права. Воспитательница Моника в киндергартене запрещает нам называть взрослых на ты.
Когда они сели в машину и поехали, Раевский помолчал и потом сказал:
— Какие же мы разные. Остановись я вот так в нашем аэропорте, то получил бы по полной программе. А здесь толпа молчала.
— Ну да, нашлась же одна, которая возмутилась, и та русская.
— Но надо сказать, что и немец так бы не остановился. Так же?
— По разному бывает. Просто они воспитаны лучше. Культурнее нас, — заметила Марина.
— Я объехал всю Россию и видел, что в глубинке люди уважительно относятся друг к другу. Иду я как-то и остановился, уступая дорогу женщине с коромыслом и вёдрами. А она мне говорит, чтобы я проходил, потому что у неё вёдра пустые. Здороваются там со всеми. Дома не закрывают на замок. Мне хозяйка, у которой я остановился, говорила, что замок в руках никогда не держала.
— Читала я об этом вашем сборнике. Могу рассказать наизусть.
— Неужели, — искренне удивился Раевский, — я и сам их не помню. А ещё что ты знаешь?
— Всё. Всё, что было в печати.
Раевский молчал. Он всегда думал о том, почему его жёны и сыновья не знают его стихов? Да что там не знают, они их не читают и не читали. Он давно понял, что поэты пишут потому, потому что птицы поют. Иначе не могут жить. Но птицы всегда поют для любимых, а поэты хотели бы, чтобы их слушали любимые, но это бывает редко.
Рядом с квартирой, в которой жила Марина стояли двухкомнатные меблированные апартаменты, которые санаторий сдавал приезжим, лечившимся за свой счёт, или отпускникам, предпочитающим горный воздух городскому. Сотрудникам санатория делалась существенная скидка в цене, и Марина на неделю сняла их для Раевского. Она сначала не хотела писать в заявлении, что для отца, но тогда цена была бы значительно дороже. Когда они приехали и поднялись на этаж, то к удивлению Марины увидели, что хаусмастер вставил в специальную рамку табличку на дверь — "Wladimir Raewskiy". Марина завела отца в апартаменты, предложила пару часов отдохнуть, а потом они будут ужинать, но он от отдыха отказался, и спросил Свету не пойдёт ли она с ним прогуляться по парку? Света с радостью согласилась, и Раевский достал из сумки коробку с куклой. Света, затаив дыхание, открыла коробку и ахнула. Она не могла вымолвить ни слова, а только посмотрела на мать счастливыми глазами и обращаясь к деду протянула:
— Danke!
Марина посмотрела на куклу и сразу поняла, что она изготовлена в Германии и что она из тех штучных изделий, изготовленных мастерами-кукольниками, чьи произведения хранятся в музеях, а в продажу идёт не более девяти экземпляров. Цена их может доходить до нескольких тысяч марок.
— Царский подарок Вы сделали внучке.
— Она мне очень понравилась, но когда я увидел сертификат, который лежал в кармане, заколебался, уместно ли везти подарок сделанный в Германии. Но потом подумал, что едут же скрипачи в Италию играть Паганини на скрипке Амати или Страдивари. Я был поражён, увидев живое лицо фарфоровой красавицы. Сразу вспомнил немецкие сказки, любимые в детстве. Тебе я тоже привёз подарок, но отдам его чуть позже.