Добро Наказуемо
Шрифт:
Помещение почты на три рабочих места выглядело перенасыщенным рекламными щитами и стендами с различной почтовой мелочёвкой: конверты, картонные ящики для посылок, открытками, канцелярским клеем и т. д. Павел показал работнику почты пластиковую карточку, тот посмотрел её, провёл по магнитному датчику и вернул её.
— С понедельника будет получать почту этот мужчина. Я уезжаю домой.
Почтовик протянул Семёну ладонь для рукопожатия и назвал фамилию и имя. Семён ответил тем же. Почтовик вынес из подсобки два пластиковых ярко-желтых ящика, Павел расписался в копии реестра, и они поехали в магазин строительных деталей и материалов -
Thombaumarkt. В магазине они загрузили тележку по списку выданному им в отделе снабжения. Набор материалов представлял собой полную палитру, какую Семён приобретал для ремонта
Странные чувства овладели Семёном. Вставляя ключ в замок входной двери в подъезд, он вдруг начал волноваться так, как будто бы давно не был дома и страшно соскучился, а ведь только сегодня утром он ушёл отсюда в… страшно подумать — тюрьму. Интересная штука время.
Иногда день походит за днём незаметно, не оставляя следа в памяти, а иногда минуты растягиваются в часы, а часы в дни и память, такая несовершенная и непрочная для одних событий, другие хранит в деталях всю жизнь.
Сосед Хаим рассказывал Семёну, как он мальчишкой поплыл с приятелем, сыном рыбака в открытое море на небольшой лодке под парусом и они попали в шторм. Их трепало в море часа два, и когда шторм утих они не знали, куда им плыть. И перед лодкой появились два дельфина, которые всё время удалялись в одном направлении и приближались. Приятель понял, что дельфины указывают им направление к дому и поплыли за ними. Уже к вечеру они увидели огни Одессы и были спасены. И когда во время войны Хаим попал в госпиталь, он в мельчайших деталях вспоминал и тот шторм, и дельфинов, и как отец приятеля обнял сына, и тот, ожидая от отца трёпки, расплакался.
"Почему я вспомнил эту историю? Будет ли у меня дельфин, показывающий правильную дорогу?", — подумал Семён, подымаясь в лифте, и вспомнил громадные портреты Ленина с поднятой рукой под которыми было написано: "Правильной дорогой идёте, товарищи!", — и развешенные в разных частях Одессы.
— Вот дельфин хренов, вспомнился! — выругался вслух Семён и вышел из лифта.
На площадке между лифтовой башней и коридором остановился, посмотрел на зоопарк и увидел гуляющего жирафа, и на свой балкон, засаженный цветами. Он единственный в доме выращивал на балконе цветы, и они буйным своим разноцветием радовали глаз, а вечерами издавали приятный аромат. Семён зашёл в дом, написал Вере записку, что он расконвоирован, будет работать в городе и по возможности они увидятся, взял права, и вышел на улицу к ожидавшему его Павлу.
— Чего так долго, палку жене бросил?
— Разве долго? Жена на работе. Я только записку ей написал.
— Да пошутил я. Поехали, сегодня ужин будет вкусный.
— Да, кормят здесь как в ресторане.
— А наш повар имел своё кафе и прятал налоги. За что и посадили.
А настоящий мастер не может плохо работать. Хочу тебя предупредить, чтобы ты ни у кого ничего не брал на вынос из тюрьмы и ничего не приносил. Тебя сегодня уже начнут о чём-то просить. Всё, что разрешено для нас, еженедельно привозит магазин. За работу, кто работает, получают деньги, и могут отовариться. А кто не работает, тому могут родственники переводить немного денег по почте. Так что смотри, кому-то сделаешь одолжение, а сам сядешь в камеру, а если пронесёшь водку или травку, загремишь в карцер. А там невесело.
Подъехали к воротам тюрьмы, которые механически открылись, и когда машина заехала, закрылись. Вышел дежурный охранник, осмотрел содержимое машины, спросил, ничего ли недозволенного не везут, и потребовал выложить содержимое карманов на стол, стоявший в углу под навесом, ладонями провёл снизу доверху по одежде каждого и дал команду заезжать. Открылись ещё одни ворота и машина въехала в хозяйственный двор.
После ужина Семёна перевели в одиночную камеру на первом этаже.
Она отличалась от прежней тем, что в ней были большие окна с решётками и через них просматривался прогулочный двор и церковь.
Эрванд очень сожалел, что Семёна перевели в другую камеру.
Утром Семён сел за руль, а Павел говорил куда ехать и что делать.
Он
Можно ли проносить с собой книги? Можно, но давать их на проверку в отдел режима. Но вряд ли есть такая необходимость. Здесь неплохая библиотека, в том числе и на русском языке. Есть, наверное, весь Достоевский, Толстой — много томов, Чехов, Бунин, журналы, выпускаемые издательством «Посев». Но кроме этого можно заказать книги из городской библиотеки. Здесь сидит один зэк — учёный орнитолог. Так ему книги приходят со всего мира. Больше того, он публикует статьи в журналах и ему деньги переводят на его счёт. За что сидит? Чёрт его знает. Говорят, что за убийство. Вроде уборщица в институте, где он работал, убила очень редкого попугая за то что он её ругал непристойными словами, а учёный ударил её по голове и каюк. На суде не покаялся, и утверждал, что случись такое ещё раз, убил бы Aast (стерву) опять. Вообще, на местных немцев это мало похоже, но чего только на свете не бывает. Многим заключённым можно ходить друг к другу в гости, но этот нелюдим. Ему и еду в камеру носят. Недавно его отпускали на сутки домой. Давление стравить. Не сбежит. Ему одели на ногу браслет с встроенным радиомаяком, и куда бы он ни пошёл, его видно. В машине (Павел его отвёз домой) поднял штанину и сказал, что вот и его окольцевали.
Котик быстро усвоил все премудрости и начал работать самостоятельно. На третий день он выбрал время и подъехал к объекту, ремонтируемого его бригадой. Ребята сначала не поверили своим глазам, таково их было удивление. На следующий день Семён созвонился с Верой, она отпросилась на пару часов на работе, и они встретились дома. Свидание их прошло очень быстро, и так было пару раз в неделю.
Но через месяц Семёну разрешили ночевать дома. Чтобы машина стояла в безопасном месте, Котик попросил служащего по режиму договориться с пожарным депо, находящемуся в трёхстах метрах от дома, чтобы он ставил машину на ночь у них во дворе. Там пошли навстречу, а двор «пожарки» был большой и машина с государственными номерами никому здесь не мешала.
Девять месяцев пролетели быстро и Семён благодарил судьбу, что всё, наконец, закончилось. Он включился в работу своей фирмы, которая благодаря усилиям Панайоти не развалилась.
Летом Котики решили съездить в Одессу к родителям.
Марина получила письмо от отца, в котором он писал, что счастлив, что, наконец, он узнал её адрес и получил возможность общаться. Он несколько раз пытался ей позвонить, но телефон то не отвечал, а то шли какие-то странные гудки и по-немецки что-то говорили, наверное, автомат, а немецкого он не знает. Вот если она позвонит, тогда у него на дисплее телефона высветится её номер, и он сможет ей звонить. Он имеет компьютер и его электронный адрес такой-то. Она может смело ему писать, так как доступа к его почте никто не имеет.
Ему очень понравились фотографии, особенно хороша Светочка, а Маринина фотография очень мелкая, тем не мене он узнал в ней красивую женщину, сидящую в третьем ряду, когда он получил от неё письмо. О своей жизни Раевский ничего не писал, а в конце только написал, что всё в письме рассказать не сможет, и надеется, что сделает это при встрече. Приглашал приехать в Москву.
Марина прочитала письмо и задумалась. Рада ли она тому, что восстановилась связь с отцом, о которой она столько лет мечтала? Или вот этому письму, в котором очень много недосказанности и какой-то неискренности? Только одно место, в котором Раевский (она про себя его так и назвала) пишет, что в Соединённых Штатах вышел сборник его стихов на английском языке, и что американцы неплохо за него заплатили, звучало горделивой естественностью человека, привыкшего к славе и успеху. Марина подумала, что хотела бы поехать в Москву, но ехать в гости в дом к человеку, которого она совсем не знает и не знает как отнесутся к ней его домашние, о которых отец ничего не пишет, по крайней мере не совсем удобно. Вот если он приедет, и она найдёт с ним общий язык, да и Света станет старше, тогда может быть.