Добрая традиция

Грин Грейс

Стефани кивнула на вторую кружку на столе.

— Я как раз собиралась и вам налить. И принести наверх.

— О! Если бы я только знал… — В его голосе послышались шутливые нотки.

Этот человек пытается флиртовать с ней? Господи, только этого не хватало! Она деловито спросила:

— Сахар, сливки?

— Спасибо, только сливки.

На полдороге к стулу Деймиан начал терять равновесие.

Стефани нахмурилась.

— Как вы себя чувствуете? Вы выглядите…

Он начал падать. Подскочив к нему, Стефани попыталась поддержать его. И испугалась, чувствуя, как он наваливается на ее хрупкие

плечи всем своим весом. Однако фокус вроде бы удался.

Макаллистер обхватил ее рукой за плечи. Рука была такая тяжелая, что Стефани могла сломаться под ее тяжестью. Но не сломалась.

— Надо было оставаться в кровати, — пробормотал больной.

— Мы вас туда и вернем. — Стефани слегка запыхалась. — Ну-ка, поворачивайтесь потихоньку.

Но маневр оказался слишком сложным: она поворачивала его влево, а он начал разворачиваться вправо. И снова потерял равновесие. Стефани уже не могла остановить его падение. Он увлек ее за собой, и они бы непременно упали, если бы Деймиан не уперся спиной в стену. Его рука держала Стефани как в ловушке.

Она слышала неровный стук его сердца и ощущала под рукой, оказавшейся у него на груди, как вспотела его кожа. Стефани почувствовала на себе его взгляд, и ей стало очень неудобно. Подняв глаза, она увидела, что он откинул голову назад и смотрит на нее сквозь ресницы. Потрясающие ресницы! Густые, очень черные и слегка загнутые…

— Черт, — произнес он, — а вы ведь хорошенькая.

Его глаза закрывались. Стефани поняла, что этот человек теряет сознание.

— А вы — нет, — парировала она, поддерживая его руку на своем плече.

Он хрипло усмехнулся.

— Вот она, правда…

— Давайте я отведу вас к дивану в той комнате…

— Наверх в кровать…

— Да вам туда никогда не добраться. Ради Бога, делайте, что вам говорят.

— Слушаюсь, мэм.

Кое-как они преодолели гостиную и добрались до длинного дивана, на котором Стефани провела ночь. Девушка буквально выдернула из-под него одеяло — он рухнул на диван…

— Прикройте меня, — еле слышно проговорил он, — я замерзаю…

Стефани с радостью набросила на него одеяло. Ей еще не приходилось видеть такого красивого мужского тела, она понимала, что это неприлично, но все же на какой-то миг засмотрелась… прежде, чем накрыть его. Тип пещерного человека, одернула она себя, длинные волосы, небритое лицо, грубые черты, сплошные мускулы. Ей такие никогда не нравились. Но он, кажется, довольно безобиден.

— Ваш кофе — вы хотите, чтобы я его… Но Деймиан уже полностью отключился. Стефани устала от перетаскивания тяжестей — от кухни до дивана в гостиной путь неблизкий. Она упала в ближайшее кресло и задумалась, глядя на мужчину под одеялом.

Почему он был здесь в одиночестве? И особенно — в это время года, когда семьи собираются вместе, влекомые любовью, общими воспоминаниями и традициями.

Она сама с нетерпением ждала момента, когда доберется до дому.

Но этот человек не верит в Рождество. Нахмурившись, она вспомнила, как он сказал накануне: «Уходите. Я не праздную Рождество».

Обхватив себя руками, Стефани подалась к дивану. Почему, хотелось спросить ей человека, лежавшего перед ней, почему же вы не празднуете Рождество?

Даже во сне он выглядел недовольным. Ее взгляд притягивали

его приоткрытые губы, по ним можно было сказать о твердости характера, хотя их чувственность в то же время говорила о другом.

Стефани вздохнула.

Больной заворочался и произнес что-то вроде «Эшли…», а потом снова погрузился в сон. Спал он почти до обеда.

Деймиан вспомнил, что утром сказал этой девушке, что она хорошенькая. Он ошибся. Сейчас, в полудреме, он незаметно наблюдал за ней. Стефани сидела на диване напротив, поджав под себя ноги и углубившись в чтение журнала. Она переоделась в изумрудного цвета свитер и темно-синие обтягивающие брючки, волосы были собраны сзади в хвост бархатной резинкой в тон свитеру. Взгляд его из-под ресниц отметил хрупкость ее сложения, нежный рисунок губ, медные отблески света в волосах. Она не просто хорошенькая, подумал он, она по-настоящему красива. Эта томная красота может незаметно покорить сердце неосторожного мужчины. Если бы Деймиан верил в Рождество и, соответственно, в чудеса, он бы подумал, что она — чудо, посланное ему свыше. Рождественское чудо.

Но если он во что-то и верил, так это в то, что Рождество с его чудесами существовало для других. Для кого угодно, только не для него.

Он прокашлялся:

— Вы еще здесь?

Она оторвалась от журнала, закрыла его и отложила на подушку.

— Ммм, — она выпятила пухлые розовые губки, — как вы себя чувствуете?

— Начинаю выздоравливать.

— Хорошо.

— Какое сегодня число? — Он потянулся и сцепил руки за головой.

— Двадцать четвертое.

— Уже? — Он слабо улыбнулся. — Так куда же вы направлялись вчера?

— Домой. На Рождество. — На Стефани были длинные серебряные сережки с крупными темно-зелеными камнями, которые очень шли к ее глазам. Когда она пожимала плечами, сережки раскачивались и поблескивали. — Меня ждут только сегодня, но я-то хотела сделать им сюрприз, приехав на день раньше.

— Им? Вашей семье?

— Ага. Они все живут в Рокфилде. Две бабушки, папа и мама, несколько тетушек и дядюшек, четыре брата, их жены и куча племянников и племянниц всех возрастов — от грудного младенца, который мучится животиком, до прыщавого подростка с проблемами переходного возраста.

Семья. Да, у этой женщины есть настоящая семья. Его пронзила зависть.

— И вы везете только одного плюшевого медвежонка?

Ее смех зазвенел, как ручеек по камушкам.

— Конечно, нет. У меня еще полно подарков в машине. — Он заметил, как искорки в ее глазах стали гаснуть. Почти не скрывая печального вздоха, она подошла к окну: ничего, кроме падающего снега. Стефани надолго замерла. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь завываниями ветра да частым шелестом снежинок о стекло.

Стефани провела пальцами по запотевшему от ее дыхания стеклу.

— Вы торопитесь уехать, — сказал он. Стефани резко повернулась:

— Пока вы спали, я еще раз звонила в аварийную службу Грантема. Они приедут, только когда окончится метель и расчистят дороги. Я могу застрять здесь еще на одну ночь.

Деймиан откинул одеяло и встал. Он слегка качнулся, и Стефани устремилась к нему, но он справился сам.

— Все нормально, просто на секунду голова закружилась. — Он пересек комнату, подошел к ней и протянул руку: — Деймиан Макаллистер.