Добрая традиция
Шрифт:
Обнимать ее все равно что держать в руках свою мечту. Она — воплощение желаний любого мужчины. Воплощение его желаний. Да, он желал ее! Она обаятельна, женственна, красива и так хорошо пахнет, что ему хотелось сорвать с нее одежду, найти и поцеловать каждое местечко, надушенное этими убийственными духами. Даже сейчас, когда она ушла, этот ее запах висел в воздухе, доводя его до сумасшествия.
А как сводило его с ума весь прошлый месяц рождественское поздравление в витрине ее магазина! Вот уж точно: мир тесен. Но эта женщина обожает игрушки, детишек, Рождество
Нет, наоборот. Она подходит ему, как никто другой.
Сам себя не понимая и путаясь в вихре мыслей, он взлохматил свои волосы жестом полного отчаяния и вошел в кухню.
Сдернув полотенце с вешалки, Деймиан вытащил из духовки кастрюлю и поставил ее на стол. Выглядит восхитительно. Самое время снимать с огня: корочка из тертого сыра — золотисто-коричневая и хрустящая. Полчаса назад он просто умирал с голоду, а теперь ему хотелось совершенно другого.
Соберись, сказал он себе. Сконцентрируйся на этой кастрюле. Это гораздо безопаснее.
Стефани вошла в кухню. Хотя на ногах у нее были только носки, Деймиан услышал мягкие шаги. Не поворачиваясь, он сказал:
— Выглядит потрясающе.
— Спасибо. Это мое традиционное блюдо.
— Хотите еще вина?
— Нет, спасибо… мне достаточно.
Наконец он повернулся и увидел, что в руке у Стефани был почти нетронутый стакан. По кухне распространился запах ее духов.
Он мысленно выругался. А Стефани стояла рядом. Она сделала маленький глоток вина.
— Никогда не пью больше одного бокала, если предстоит сесть за руль.
Сесть за руль… Конечно, она скоро уедет. Как только появится аварийная Грантема, она уедет.
— Ладно. — Он сделал над собой усилие и отвел глаза. Взял ложку. — Садитесь, я все подам.
Напряжение висело в воздухе. Электризующее и опасное.
Он поставил тарелки на стол и сел напротив. Предложил соль и перец.
Стефани покачала головой:
— Нет, спасибо. Вам, наверное, понадобится соль. Я мало посолила.
— Нет, уверен, что мне понравится.
Ему не просто понравилось. Он наслаждался едой. Удивительно, но аппетит вернулся… аппетит к еде. А вот желание поцеловать Стефани никуда и не пропадало.
Деймиан поднял глаза и обнаружил, что она еще не приступала к еде. Стефани сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за ним. Ее глаза, зеленые, как весенняя листва, были прикованы к нему.
— Кто такая Эшли?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Стефани чувствовала, что у нее перехватило дыхание. И как этот вопрос вырвался у нее? Садясь за ужин, она совсем не собиралась его задавать. А теперь, глядя, как темнеет лицо Макаллистера, поняла, что сделала большую ошибку.
— Кто, черт возьми, сказал вам об Эшли?
Стефани решила не признаваться, что слышала, как он произнес это имя во сне. Она пояснила:
— На книге, которую я читала, есть дарственная надпись.
— Она была моей женой. — Его лицо стало мрачным, отчужденным. — Пять лет назад она умерла.
— О,
— Вам жаль? — взорвался он. — Как вам может быть жаль кого-то, кого вы даже не встречали! — Он так сжал вилку, что суставы побелели. — Мы были женаты. Теперь она мертва. Конец сказки. — Его глаза светились от ярости. Он глубоко вздохнул, видимо пытаясь взять себя в руки, и с чрезмерным вниманием принялся за еду.
Стефани была потрясена. Как бы ей хотелось никогда в жизни не видеть ни эту книгу, ни имя Эшли!
Обычно ей нравились макароны с сыром. Но сейчас она, возмущенная очередной его выходкой, отодвинула тарелку. При этом она задела перечницу, которая упала с громким стуком.
Деймиан мрачно посмотрел на нее. Дрожащими руками Стефани подняла перечницу и встала.
— Извините меня, я пойду соберусь. Аварийщики вот-вот приедут.
К тому времени, как все собрала, Стефани уже остыла. И даже испытывала прилив сочувствия к бедному мистеру Макаллистеру. Он потерял жену — жену, которую любил, что совершенно очевидно, ведь он так нежно произносил ее имя во сне. Возможно, с ней он был другим человеком. Возможно, это ее смерть сделала его таким, какой он сейчас.
Стефани вздохнула. И зачем она все время волнуется за других? А что касается данного случая… Как только уедет отсюда, она никогда больше не увидит Деймиана Макаллистера!
В этот момент в дверь позвонили. Может, это водитель из аварийки? Стефани оглянулась — хозяин дома выходил из кухни.
— Я открою, — произнес он коротко.
За дверью стоял огромный, под шесть футов, человек в тяжелой зимней униформе. Его голос был до того глух и низок, что разобрать, что он там говорил, было совершенно невозможно. Позади него виднелась сверкавшая фарами большая снегоуборочная машина. Это аварийка!
Стефани поспешила к двери.
— Вы уже вытащили мою машину? — нетерпеливо спросила она.
— Он не от Грантема, — проворчал Макаллистер.
— У нас тут проблема, мэм, — сказал незнакомец. — Ваша машина была так глубоко в снегу, что я ее не заметил. А потом было уже слишком поздно что-то делать. Мой снегоуборщик добил вашу тачку. Извините, конечно, мэм, но вы должны были оставить хотя бы задние фары включенными.
Стефани вдруг почувствовала, что колени у нее подгибаются. Она знала, что Макаллистер смотрит на нее, и как только она открыла рот, пытаясь что-нибудь сказать, он взял ее за руку и отвел обратно в комнату. Усадил в кресло у камина.
— Сидите здесь, — скомандовал он. — Я разберусь. — Он схватил свою куртку. — Сидите! — грозно повторил он, как только Стефани начала подниматься. — Я же сказал вам, разберусь.
Стефани повиновалась. Дверь со стуком захлопнулась.
Добила…Голос рабочего отдавался в ушах. Ее тачка добита.
И что же ей теперь делать? В панике Стефани ничего не могла сообразить. Как же ей добраться домой?
На ватных ногах Стефани прошла на кухню и налила стакан воды. Выпила, глядя прямо перед собой и не видя ровным счетом ничего.