До свидания, Натанаел !
Шрифт:
– Но у меня-то зажигалки нет!
– Придумай что-нибудь другое, - предложил Рубен.
– А хочешь, на!
– И он протянул мне свою зажигалку.
– Нравится? Дарю. Только не теряй. Она тебе обязательно поможет.
– А тебе разве больше не нужна?
– Да, наверное, нет. Я сейчас должен решить такую задачу,, над которой придется немного поволноваться. А когда я волнуюсь, правильный ответ приходит ко мне сам по себе. Ты не смейся. В жизни бывают такие задачи, которые решаются на волнении. Это точно...
Я нажал рычажок: чирк - сноп искр, пламя...
Отец кончил свое дело
– Будь они неладны, в этом году не очень-то возьмешь меду.
– Он говорил намеренно громко, чтоб мы с ним посокрушались.- То ли дело - прошлогодний взяток.
Рубен глянул на меня. Я улыбнулся. Отец всегда недоволен. Это он сейчас добром вспоминает прошедший год, а год назад было все то же самое. И раньше мне казалось, что дела действительно плохи. Но теперь-то я знаю, что отец как бы из суеверия сердится, чтобы на самом деле все было наоборот, чтобы побольше меду снять. И Рубен тоже знает. Потому-то мы с ним и переглядываемся.
– Раньше было иное, - обращаясь уже непосредственно к нам, сказал отец.- Иное было. И село наше было как село. А теперь назвали городом, понастроят заводов - и пойдет. Мало им в мире городов, Лусашена не хватало.
– Какой это город!
– презрительно пожал плечами Рубен.
Отец покосился на него, хотел что-то сказать, потом махнул рукой и вошел в комнату.
– Поздно уже, - сказал Рубен.
Я посмотрел на торы. Луна поднялась довольно высоко, и сейчас она плавала в звездах. И в цвете изменилась.
Стала медно-красной.
– Будешь спать?
– спросил я.
– Попытаюсь, - сказал Рубен и, взяв табуретку и книги, пошел в спальню.
– Гасите свет,- послышался голос отца.- Пчелы взбесятся.
Я повернул выключатель, и в от же миг с высокого неба спустились звезды и взяли меня в плен. А с ними и тьма обняла меня.
Опершись о перила балкона, я смотрел на луну и думал, что такие вечера, наверное, не часто бывают в жизни человека. Вечера, в которые ты пытаешься с помощью брата или отца в чем-то разобраться и вдруг приходишь к выводу, что ты уже не вчерашний мальчик, почти ребенок. У тебя уже есть свои заботы и тревоги, свои собственные задачд, решать которые ты должен сам, без чьих бы то ни было советов. И к тому же у меня теперь есть зажигалка... Едва я взял ее в руки, как поверил, что она и правда приносит облегчение. Может, потому, что я поверил?.. В зажигалку?
Да нет.
Поверил в себя, в брата, в мир. Поверил звездам, луне, солнцу, которое взойдет через несколько часов.
И все это произошло совсем неожиданно, всего за один вечер!
Странно!
Пожалуй.
И мне вдруг стало непонятно весело. Я был так рад, что хотел обязательно что-нибудь сказать луне.
Но потому, что я уже не был вчерашним мальчишкой, я сразу передумал и, чтобы понапрасну не волноваться, нажал рычажок зажигалки. Маленький язычок красно-оранжевого пламени поглотила густая-прегустая тьма.
Всего на миг полыхнуло пламя.
И я тоже пошел спать.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Исследования продолжаются. Открытие Натанаела.
Прыжок через столетия в далекое прошлое.
Это всего одно маленькое строение. Кто знает, когда огромные каменные глыбы в форме круга сложили друг
Одним словом, тот, кто хоть раз провел день в шалаше огородного сторожа, тот никогда этого не забудет.
Но строение на берегу реки не было шалашом огородного сторожа. Это была святыня - церковь. Люди с трудом добираются сюда, с благоговением входят внутрь, в это помещение, а другие тем временем снаружи терпеливо ждут своей очереди.
На выступах неровных стен из года в год все наплывал и наплывал слой воска: здесь тоже продавали свечи, только уже по двадцать копеек. И потому люди предпочитали пиратские свечи- по десять копеек. Святым все одно - по десять или по двадцать копеек свечи им ставят. Зато священники ужасно злились. Несколько раз им удавалось поймать Иезуита Каро и Леопарда Серобо. Можете себе представить, что пиратам не поздоровилось.
В глубине, под самым потолком и на стенах, висели потускневшие портреты, изображавшие, как говорили, святых и разных знаменитостей. Тут были работы художников прошлого. Одну картину, "Явление Христа народу", я очень даже хорошо знал, видел ее в альбоме у брата. Но самым интересным был светильник. Наверное, его подарил церкви кто-то из паломников. Это, в общем-то, был обыкновенный мельхиоровый подстаканник, подвешенный за ручку к потолку. А в нем был стакан. Тоже обыкновенный стеклянный стакан, наполненный подсолнечным маслом, со свисающим из него .маленьким, жалким фитильком.
Я уверен, что этот светильник никогда не зажигали. Потому что с наступлением темноты сюда едва ли кто-нибудь приходил. Но масло в стакан все равно подливали, потому что горит он или не горит, а с фитиля по закону физики по капельке стекало на земляной пол.
Эта пещерная церковь и ее окрестности бывали многолюдны только в субботние и в воскресные дни. В будни сюда приходили одни туристы.
Мы с Нвард сидели на траве и терпеливо ждали Натанаела, который осматривал святыню "с целью совершения очень важного исследования". Прямо так и сказал: "Очень важные исследования".
Солнце уже завернуло за гору напротив, и сейчас лучи era окрасили левый склон ох подножия почти в красный цвет. Глядя отсюда, человек всегда может видеть закат дважды: один раз - на вершине горы, потом в другом ракурсе - у подножия.
– В мире нигде больше не найдешь места, чтобы закат был виден два раза,- сказал я.- Только здесь это так.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– уверенно сказал я.- В другом месте Лусашен есть? Нету.
– Но горы-то есть, - сказала Нвард.
– А Лусашена нет!