До свидания, Натанаел !
Шрифт:
– Подумаешь, Лусашен!
– То есть как это?
– А вот так! Ереван в тысячу раз лучше!
– Ой!
– Конечно, - сказала Нвард.
– Напрасно мы приехали сюда.
Я изумленно смотрел на нее.
– И наверное, скоро опять туда вернемся, - продолжала Нвард.
– Как это получается?. Только приехали и уже...
– Ну и что? В деревне жизнь трудная.
– Лусашен...
– Знаю, знаю! Лусашен назвали городом.
– Скоро здесь заработает завод, приедут рабочие... А в селе заводы бывают?
– Все равно,-с безразличием сказала Нвард.- Пусть хоть сто. Еще хуже... И что за город, где даже молока нет? А мама привыкла, чтобы я каждое утро пила молоко.
– Молоко? Хочешь, каждое утро приходи к нам и пей.
– Спасибо, но я его не люблю.
– А чего же тогда? И пусть нет молока...
– Нет. Это очень важно. Мы не привыкли жить в таких условиях.
– В каких?
– Здесь пыльно. Воды натаскать - целое дело. Ведь у мамы руки не стальные?
– Руки людей стальными не бывают, это верно, - согласился я.
– Общества нет. С кем сесть, с кем встать? К кому пойти? С кем беседовать на интеллектуальную тему?
– На какую тему?
– На ин-тел-лек-ту-аль-ную, - по слогам повторила Нвард.
– Что это значит?
– спросил я.
– Это когда сплетничают, что ли?
– Не знанк Наверное. Это все маме надо. А в городе ей хорошо. Там все на месте. И мне тут скучно одной.
– .Подожди, а я?
Нвард промолчала. Только внимательно посмотрела на меня.
– Со мною ты разве не дружишь? И мы разве сейчас не беседуем? Ну и что же, что это не инт...интел...
– Не понимаешь ты,- рассердилась Нвард.- Мама хочет общаться с людьми.
– Ну и пусть общается. У нас сколько хочешь людей. Вечерами все выходят к воротам и до самой ночи сплетничают, все переберут.
– Другая причина тоже есть,- сказала Нвард.
– Например, какая здесь может быть перспектива для меня? Люди из деревни уезжают в города, а мой папа, наоборот, неизвестно почему, бросил город и приехал сюда. Предположим, что ему это было необходимо. А я? Ведь я теперь стану деревенской. Верно? Вот почему мама и не хочет здесь долго оставаться.
– А ты?
– Я?
– Ты-то что думаешь?
– Не знаю, - растерялась Нвард.
– Я ничего не думаю.
Я немножко обрадовался, что Нвард ничего не думает.
– Честно говоря, я бы тоже хотел жить в Ереване!
– признался я.- Просто там очень много интересного. Скажем, исторический музей. В позапрошлом году отец возил меня туда. И именно тогда я решил, что должен обязательно произвести раскопки. А теперь вот вместе будем это делать... Отыщем древние города...
– А Нат что там делает?
– спросила Нвард.- Так долго. Там ведь нет ничего интересного?
– А мы обязательно найдем интересные вещи. Например, украшения какой-нибудь царицы... И я позволю тебе их надеть, хоть один разочек...
–
– Я бы рад, но нельзя. Такие вещи должны быть в музее. Но ты будешь единственная, кто хоть раз наденет эти украшения.
– Выдумываешь ты все!
– Шлиман знаешь какие вещи раскопал?
– Кто это? Пират?
– Нет. Какой еще пират? Археолог. Сначала он был бедным парнем. Потом стал купцом, накопил миллионы и...
– Вспомнила: просто спекулянтом был!
– усмехнулась Нвард.
– Но если бы он не накопил денег, не смог бы заняться раскопками Трои... А когда деньги у него кончились, он на время оставил раскопки и снова начал торговать.
– Его звали Генрих?
– Да. Во время раскопок он нашел украшения Елены и надел их на свою жену. А жену его звали Софья.
– Но я-то ведь не жена тебе, чтобы ты надел на меня украшения царицы!
– А мы обязательно поженимся, - сказал я,- Когда люди бывают хорошими товарищами, они потом обязательно укенятся. Это всегда так. бывает...
– А я никогда не выйду замуж!
– сказала Нвард.
– Тигран... Нвард,- подал голос Нат, выходя из церквушки.
Он так торопился, что даже забыл нагнуться и ударился головой о притолоку.
– Ой!
– невольно застонал Нат, потер лоб и закричал: - Смотрите, что я нашел?
– Клад!
– сразу догадалась Нвард.
– Да.
– Настоящий?
– Самый настоящий!
– Золото?
– спросила Нвард, и ее глаза заблестели.
– Кто тебе сказал, что клад - это золото?
– пожал плечами Нат.Смотрите и любуйтесь.
И он протянул нам несколько каких-то листочков.
Это были желтоватые страницы из книги с истертыми уголками. Что это? У меня захватило дух. Может, пергамент?.. Конечно. Я внимательно пригляделся к листкам, на одном из которых был только рисунок, а на другом рукописный текст. Но и здесь на полях были маленькие картинки. Я ни секунды не сомневался в том, что это страницы древней рукописи.
– И это клад!
– разочарованно развела руками Нвард.
А я от волнения не мог слова вымолвить. Ведь это же настоящие музейные ценности, а она...
– На этой странице работа художника-миниатюриста девятого или десятого века, не иначе!
– возбужденно объяснил Нат.- Видите? А эта страница, точнее, эта роспись сделана в четырнадцатом веке! Я могу тебе даже сказать, кто был художником.
– Кто?
– Саркис Пицак. Конечно, это только мое предположение, но, я думаю, верное...
– А это?
– Это, скорее, творение безымянного художника.
– У него что, не было имени?
– удивилась Нвард.
– Было. На нам оно неизвестно, потому таких художников и называют безымянными. Например, всему миру известно творение безымянного художника-миниатюриста, иллюстрировавшего Библию в обложке из слоновой кости.