До последнего вымпела
Шрифт:
Соймонову всю дорогу до дома пришлось выслушивать поток информации про дела в госпитале, подробности операций, катастрофическое отсутствие во Владивостоке ситца, подходящего для занавесок, тугоумность морского начальства вообще и Николая Оттовича Эссена в частности, раз мужа к молодой жене отпускают раз в два месяца. И много всего другого. И это только за двадцать минут, которые потребовались на дорогу от госпиталя до квартиры.
Василий ограничивался короткими репликами и предоставил супруге возможность выплеснуть хоть часть того, чем она хотела поделиться.
– Вась! Ты что не видишь изменений? Я так старалась...
– Не вижу и видеть не хочу, - улыбнулся Соймонов привлекая жену к себе, - во всяком случае, пока. Сейчас я намерен смотреть только на тебя, и не только смотреть...
– Ничего себе, какое животное у меня муж, - промурлыкала Ольга, сплетая руки на шее Василия и прижимаясь к нему...
Ни на какой чай к соседям Соймоновы этим вечером, разумеется, не пошли - нашлось более интересное занятие...
Успокоились молодые люди, только доведя друг друга до полного изнеможения, и уснули сильно за полночь.
На следующий день отправились гулять по улицам - благо, что погода благоприятствовала, денёк был солнечный и тёплый. Василию, несмотря на середину октября, не пришлось даже надевать плащ.
И он, и Ольга, во время прогулки, казалось, хвастались перед прохожими 'своей половинкой' и оба получали большое удовольствие, когда видели восхищённые или слегка завистливые взгляды встречных, вызванные как красотой и изяществом Ольги так и орденами Василия.
Пообедали в ресторане 'Золотой Рог', с удовольствием пообедали. Лейтенант на броненосце, и Ольга дома, питались вполне себе полноценно. Готовили и офицерский кок 'Пересвета', и кухарка во Владивостоке достаточно вкусно, но всё-таки ресторанной 'парадности' в блюдах не было, а иногда хотелось заказать именно то блюдо, которое хочется именно сейчас, и чтобы выглядело оно именно как произведение искусства, а не набор просто приготовленных (хоть и хорошо приготовленных) продуктов.
Ну разве подадут на корабле знаменитый 'Майонез': варёное куриное филе с желе из бульона, раковые шейки и кусочки отварного телячьего языка по краям, горка из варёного картофеля с корнишонами и кусочками крутого яйца посередине...
А суп из белых грибов? А 'Пожарские котлеты' со сложным овощным гарниром? А десерт 'Фруктовый фейерверк'?
– Кажется, благоверный решил раскормить меня до состояния бочки, чтобы другие мужчины не заглядывались, - Ольга с улыбкой посмотрела на мужа, - до дома, кажется, тебе придётся меня нести. Ты способен, а, Вась?
– Честно?
– Нет, - рассмеялся в ответ Соймонов, - но можем взять извозчика. Согласна?
– Нетушки! Пешочком пойдём -
– Надо - сходим. Хотя соседи наши могли бы понять...
– Между прочим, мой грозный муж и повелитель, тоже мог бы понять, - прервала Василия Ольга, - что его жене иногда хочется показываться хоть в каком-нибудь обществе вместе со своим законным супругом.
– Но ведь мы же сейчас...
– слегка обалдел от такой 'атаки' Соймонов.
– Мы сейчас среди совершенно незнакомых людей... Так! А ну-ка быстро прекрати дуться!
Васенька, я тебе очень благодарна за этот 'выход в люди'. Но, надеюсь, что ты сможешь понять, что мне хочется, чтобы ты хотя бы соседям нанёс пусть и 'полуофициальный' визит.
– Да сходим, сходим, - лейтенант даже слегка опешил от такой неожиданной 'атаки', - чего ты так завелась-то?
– Да потому что ты думаешь только о себе, - Соймонова стала 'заводиться' и всё её существо выказывало нешуточную обиду, даже слёзы показались.
– Я тут одна два месяца: дом-госпиталь день за днём. Гусевы хоть иногда меня в гости приглашали, и тут, когда ты вдруг появился, я не могу придти к ним с тобой, а не одна, как обычно!
– Да почему не можешь-то?
– Василий находился в состоянии полного обалдения - никогда Ольга не была такой раздражительной и агрессивной.- Сходим к ним в гости сегодня. Успокойся только!
– Одолжение мне делаешь? А сам догадаться не мог?
– Да не делаю я тебе одолжения, Оль, просто думал, что тебе будет приятнее, если я всё своё свободное время тебе посвящу. Оленька, Олюшка, ну всё будет так, как ты хочешь. Успокойся только.
– Папа к вам с эскадрой Небогатова плывёт, - неожиданно переменила тему лейтенантша.
– Идёт, - машинально подправил жену Василий.
– Чтооо? Михаил Николаевич на Третьей Эскадре?
– Да, он при штабе адмирала Небогатова.
– Флаг-капитаном?
– Васенька, ну не знаю я. Пойдём?
– Пойдём, конечно, - Соймонов бросил на блюдце червонец и подал руку жене.
– Твой отец, - продолжил лейтенант уже на улице, - капитан первого ранга, значит, может быть либо командиром корабля, либо флаг-капитаном. Откуда он тебе писал?
– Из Порт-Саида. Письмо пришло неделю назад.
– Значит они уже в Индийском океане, а может даже прошли Малаккский пролив...
– размышлял вслух Василий.
– Господин лейтенант, - опять надулась Ольга, - а моё общество не мешает вам рассуждать о судьбах войны?
– Оль, ну что ты в самом деле? Такая новость, тем более касающаяся моего тестя всё-таки. И твоего отца. Ты себя хорошо чувствуешь?
По поводу последнего вопроса Соймонову пришлось очень пожалеть. Моментально. И выслушать много нелестного в свой адрес. С большим трудом удалось убедить супругу, что он не считает её психически нездоровой, и что он 'брякнул' не подумав.