До последнего вымпела
Шрифт:
– Поднимайте!
– Роберт Николаевич, а может, следовало уточнить, как поворачивать: 'последовательно' или 'вдруг'?
– настороженно поинтересовался Клапье-де-Колонг.
– Вот уж нет, пусть Ухтомский сам решает как рациональнее.
Поворачивать последовательно было легче для каждого конкретного корабля отряда - держись себе в кильватере переднего мателота и соблюдай интервал, однако это требовало мастерского управления флагманским кораблём: необходимо было очень точно рассчитать и скорость и угол поворота,
Поворот 'всем вдруг', напротив, требует менее тщательного управления головным кораблём, но большего мастерства в маневрировании от каждого отдельного мателота.
– Не уверен в себе Павел Петрович, - с лёгким разочарованием произнёс Вирен, увидев, что броненосцы Ухтомского дружно поворачивают влево.
– А откуда взяться уверенности, ваше превосходительство?
– вступил в разговор командир 'Орла' Шведе, совсем недавно получивший как эту должность, так и чин капитана первого ранга.
– Он ведь впервые вышел в море на 'Полтаве'.
– Ладно, посмотрим, что получится, - мрачно буркнул адмирал.
Однако все четыре корабля второго отряда, несмотря на то, что относились к четырём разным типам, удерживали пока достаточно приличный строй фронта и вышли в кильватерную струю 'Победы' в пяти кабельтовых позади неё.
'Полтава' и 'Сисой Великий' повернули одновременно и, хоть и не идеально, но вполне приемлемо вписались в строй. 'Наварин' же как будто и не собирался выполнять следующий маневр:броненосец неудержимо тащило только вперёд.
'Адмирал Нахимов', развернувшись вместе со всеми, прошёл за кормой потерявшего управление корабля, и прибавил скорость, чтобы сократить расстояние с 'Сисоем'.
На грот-мачте вывалившегося из строя 'Наварина', распустился флажный сигнал: 'Не могу управляться'.
– Чёрт знает что, господа!
– шипел на мостике 'Орла' Вирен.
– Сколько ещё нужно нас бить, чтобы... Поднять Фитингофу: 'Адмирал выражает особое неудовольствие'.
– Может быть, вы горячитесь, Роберт Николаевич?
– посмел заметить начальник штаба.
– Корабль старый, могло действительно отказать рулевое управление...
– За без малого полгода в порту, могли бы подготовить броненосец к походу, - не уступал адмирал.
'Да уж - подготовишь тут!' - мысленно прокомментировал диалог адмиралов Шведе: 'Чёрта с два добьёшься необходимого от порта и ремонтников. На "Орле" вон тоже чуть ли не половина механизмов на живую нитку починена. Так его хоть ремонтировали, а 'Наварин' нецарапнутым во Владивосток пришёл - представляю как и куда Бруно Александровича Фитингофа чиновники в погонах и без посылали, когда он пытался от порта добиться нормального ремонта механизмов'.
– 'Наварин'
– раздался голос сигнальщика.
Броненосец действительно закладывал разворот в сторону кильватера, но было видно, что управляется он машинами, а руль пока не действует.
Бруно Александрович Фитингоф 'чувствовал свой броненосец' буквально каждой клеточкой своего тела Когда на 'Полтаве' расцвёл флажный сигнал: 'Повернуть вдруг на восемь румбов влево', то 'Наварин' после команды рулевому, стал выполнять поворот просто идеально...
– Поворот вправо шесть румбов, - спокойно отдал приказ Фитингоф, когда пришло время 'влиться' в струю 'Сисоя'.
'Наварин' следовал прежним курсом.
– В чём дело?!
– рыкнул Бруно Александрович на рулевого.
– Не слушается, вашвысокородь!
– чуть ли не плачущим голосом откликнулся матрос Зябликов, стоявший за штурвалом.
– Мостик машине!
– донеслось из переговорного устройства. Голос подполковника Мельникова..
– Бруно Александрович! Рулевой привод не действует. В чём дело пока не знаю. Иду разбираться.
– Машина мостику: Как можно быстрее! Срочно исправить и доложить!
– В строй! Немедленно вернуться в кильватер 'Сисоя'!
– Фитингофу изменила его обычная выдержка.
– Делайте что хотите, управляйтесь машинами, гребите вёслами, ставьте паруса, но 'Наварин' должен вернуться в общий ордер!
Офицеры на мостике с удивлением смотрели на всегда выдержанного и обычно максимально спокойного командира. Хотя некоторые понимали его нервозность: так осрамиться перед всем флотом - никакие нервы не выдержат.
Поступил доклад из низов, что можно управляться винтами и броненосец действительно стал, до некоторой степени, контролируем...
– Дымы с левой раковины!
– озвучил сигнал из 'бочки', недавно прибывший с Чёрного моря мичман Сохно.
Ещё по пути с Балтики, корабли первого ранга оснастили 'бочками наблюдения' на верхотуре мачт. Совсем как на судах самых что ни на есть дремучих веков - полное подобие 'вороньих гнёзд', с которых особо бесшабашные матросы орали: 'Земля!' после долгих скитаний парусника между чистыми горизонтами.
Смотреть на бочку с палубы корабля было жутковато, представить, что туда можно забраться просто по скобам на мачте или даже по штормтрапу - ещё жутче. А уж находиться там и глядеть на родной корабль с такой высоты... Да ещё и качаясь вместе с мачтой... А если хоть слегка засвежеет, то амплитуда раскачивания о-го-го какая! И так несколько часов. Да при этом нужно ещё и горизонт наблюдать...
Но разве есть что-нибудь, способное испугать русского матроса? Отбоя не было от желающих нести вахту 'под небесами'. Тем более, что после неё была положена дополнительная чарка винного довольствия.