Дни мародёров

-Joy-

— Сегодня в лесу я испугался, когда на меня вдруг бросился б-боггарт, я испугался и упал. А они смеялись! Они ржали надо мной! И Сириус... вы знаете, что он говорит о Блэйк? А он ведь знает... знает, как я к ней...

— Ну-ну, спокойно... выпей, тебе станет легче.

Он послушно выпил, но закашлялся.

— И п-потом на трансфигурации... да, я может не т-так умён, как нек-некоторые, но я не п-позволю издеваться над собой. Я... я хочу стать как вы. Я хочу стать сильным. И послать всех куда подальше...

—

Конечно. Потому что ты особенный, Питер. Ты правда особенный, иначе, поверь мне, тебя бы не то, что не пустили сюда, тебя бы лишили памяти за то, что ты видел это место. У тебя есть талант, странно, что твои друзья этого не замечают.

— Они следят за вами! Они подозревают, что здесь... что вы здесь чем-то занимаетесь.

— Серьезно? — вкрадчиво поинтересовался Катон. Глаза его так и вспыхнули. — Что же, ничего удивительного. Видимо Поттер просто не может перенести тот факт, что в этой школе есть по-настоящему сильная и крутая компания, куда его никогда не примут. В отличие от тебя.

Петтигрю просиял.

— Скажи честно, Питер, тебе бы хотелось общаться с ним и Блэком после школы?

— Нет! — выпалил мальчик. — Я итак жду-недождусь выпускного, я просто не вынесу, если...

— Вот именно. А ты ведь так талантлив. Ты анимаг. Мне кажется, тебе пора пробивать свой собственный путь в жизни и если хочешь, я тебе в этом помогу. И не только я. Мы все здесь — как одна семья, не правда ли, Северус?

— Несомненно.

Питер шумно вытер нос рукавом.

— Как мне его пробивать? — гнусаво спросил он. — Этот путь?

— Ну... для начала стать полноценным членом нашего клуба, а не просто гостем. Заслужить уважение остальных.

— Как мне это сделать?

Северус переглянулся с Эйвери.

К его большому удивлению, Нотт ответил:

— Тебе придется пройти испытание.

Северус удивленно уставился на Катона, Эйвери и вовсе подавился огневиски.

— Какое испытание? — пролепетал Петтигрю, сжимая подлокотники кресла и оглянулся на них с Эйвери. — Мне никто не говорил про испытание, мне говорили просто выучить фразу на латыни и сказать портрету...

— Катон, одумайся, что ты делаешь! — закричал Эйвери.

— Успокойся, — с улыбкой надавил Нотт, но тон его значил: если не угомонишься, я тебя вышвырну вон. — Всё очень просто, Питер. Ты сыграешь в вист с нами сегодня и если проиграешь — тебе придется выполнить... — он небрежно взмахнул рукой. — ... серию небольших заданий. Это пропуск в наш клуб. В других школах заставляют пролететь голым на метле или съесть навоз гиппогрифа, но мы более утончены и наши задания куда интереснее.

— Ух ты... а... это не очень сложно?

— Проще простого.

— Ну тогда... наверное я согласен? — Питер неуверенно посмотрел на Северуса, как единственного своего знакомого здесь.

Северус вспомнил, как жадно

блестели эти крысиные глаза, когда Поттер и Блэк мучали его и ему вдруг очень захотелось, чтобы Петтигрю сыграл в сегодняшний вист и проиграл...

— Отлично, — Нотт поставил стакан на поднос домового эльфа. — Руквуд! Подойди к нам.

К ним подошел парень с большим блокнотом.

— Внеси-ка ещё одного участника в нашу сегодняшнюю игру. Питер Петтигрю, седьмой курс, Гриффиндор.

— Но... — парень растерянно посмотрел на Питера.

— Я знаю, это не совсем по правилам. Он от меня.

— Катон, ты отдаешь себе отчет?! Ты... пускаешь его за наш стол... во второй же вечер? — Эйвери говорил таким тоном, словно Питера тут не было и указывал на него так, будто Петтигрю был кучей дерьма.

— Молодой волшебник хочет доказать свою преданность нам, — медленно проговорил Нотт, поворачиваясь к нему. — Не вижу повода ему отказать!

— Я — постоянный член клуба вот уже два года! Я бываю на каждом собрании! Ты обязан был отдать свободное место мне!

— Генри, мы потом поговорим.

— Нет, мы поговорим сейчас. Почему ты не позволяешь мне участвовать, а ему...

— Генри, я сказал тебе: мы поговорим позже!

— Вот так, значит, да? — Эйвери лихорадочно улыбнулся. От злости у него на глазах выступили слезы. — Так, Като?

— Да, так.

— Хорошо, — он становился всё злее и злее. — Отлично! Если ему можно... — он залпом выпил остатки виски. — Значит можно и мне!

Нотт приподнялся, лицо его загорелось беспокойством.

— Что ты задумал?

— Стой, Руквуд! — Генри обнял секретаря клуба за плечи, удерживая. — Подожди! Дай-ка мне эту штуку... — он выхватил у него перо.

— Генри, не... не смей! Что ты делаешь?!

— Вот так! — Эйвери поставил размашистую роспись в блокноте и торжествующе взглянул на Катона, хотя вид у него было такой, словно он вызвался добровольцем в ряды смертников. — Всем счастливой игры! — Эйвери послал Катону и Питеру страстный воздушный поцелуй, залпом допил огневиски и, грохнув стакан на столик рядом с креслом Нотта, поспешил скрыться в толпе разговаривающих мальчиков.

Катон медленно осел обратно в кресло.

— Что такое? — непонимающе спросил Питер. — Что случилось? Я что-то не то...

— Нет-нет... — рассеянно отозвался Нотт, силясь оторвать взгляд от Эйвери. — Итак... — он чуть ослабил галстук, потому что голос его вдруг сел. — На чем мы остановились...

— Вы говорили про испытания...

— Ах да... ну, условия ты узнаешь позже, если ты, конечно, готов получить первое задание...

Петтигрю, не раздумывая, кивнул.

— Но, прежде всего мы должны убедиться, что твои друзья нам не помешают, тебе не помешают. Зависть — страшная сила. Ты сказал они следят за нами?