Дни мародёров

-Joy-

— Эй, Люпин, — Джеймс спрыгнул с кровати и шагнул вперед. Глаза его за стеклами очков загорались всё больше и больше. — Это же...это...

— Да, да, я знаю, — Ремус слегка задыхался. — Больше никакой боли... я... я смогу остаться собой! — громко выпалил он и вдруг Джеймс торжествующе рассмеялся, схватил его в сокрушительные объятия и пустился с ним в дурашливый пляс по комнате.

— Да-да, всё это замечательно, только есть только одна проблема, — Сириус наблюдал за ними без улыбки. Взгляд его отражал сосредоточенную мыслительную

работу. — Хагрид ни за что в жизни не покажет нам дорогу в колонию после того, что мы сделали с его саламандрой, Сохатый.

Они остановились и переглянулись.

Джеймс щелкнул пальцами, словно поймал в этот миг какую-то особенно важную мысль и полез под кровать. Через секунду оттуда полетели вещи: парочка учебников, сломанная пластинка, банка сушеных докси, средство для ухода за метлами...

— Но мы же не собираемся у...убивать их, — запротестовал Ремус и оглянулся на Джеймса, когда тот загремел поломанными половицами.

— Я сомневаюсь, что Акромантул, эта гигантская волосатая сучка, позволит нам просто взять и подоить себя, понимаешь? — Сириус достал из-под подушки карту — убедиться, что Филч не поймает их за первым же поворотом. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

Джеймс вытащил из-под кровати большой чёрный ящик, обклеенный этикетками от сливочного пива, билетами на концерты и квиддичные матчи.

— Что за черт? — он вытащил из скопища склянок ополовиненную бутылку «Огдена». — Куда подевалось наше золото?

— Ты решил пропустить стаканчик на ночь? — рассеяно спросил Сириус, шурша картой в погоне за неуемной черной точкой.

Джеймс вскинул голову и прищурился.

— Это ты его вылакал?

— Я, — просто ответил Сириус и широко улыбнулся, сверкнув глазами. — Шалость удалась.

— Ну ты и гад, — усмехнулся Джеймс, глядя как Сириус прячет карту за пояс джинсов и нахально ухмыляется.

— А зачем тебе огневиски? — Ремус влез в свой старый расползшийся свитер с заплатами на локтях.

— Затем! Затем, что если Хагрида не удастся уговорить показать нам колонию... — Джеймс взмахнул палочкой. Огневиски в бутылке вспенилось, забурлило и заполнило её до самого горлышка. Он подкинул бутылку под довольный смех Бродяги. — ...придется ждать, пока он не захочет похвастаться.

— А куда это, интересно знать, подевался наш грызун? — поинтересовался Сириус, когда они вышли в коридор. — Почему мсье Петтигрю не принимает участия во всеобщем веселье? Кто дал ему право отрываться от нашей теплой компании?

— Не знаю, где он, но он попросил у меня мантию на ночь.

— А мне он сказал, что у него важные дела, — Ремус вышел последним и запер дверь.

— У Хвоста? Дела? Ночью?!

— Так он сказал.

Ремус оглянулся и увидел, что Джеймс и Сириус переглядываются с самыми сальными улыбками.

— У Хвоста появилась подружка? — развеселился Джеймс.

— Похоже на то, — улыбнулся Ремус, сбегая по лестнице. Его голос эхом заметался в узком пространстве. —

Когда я попытался расспросить, он покраснел и промямлил что-то невразумительное. К тому же вылил на себя полсклянки твоего одеколона, Бродяга.

Сириус громко фыркнул.

— И одел новую рубашку. И это уже не в первый раз.

— Поразительно. Какая девушка захочет провести ночь с Питером...

— ...когда есть ты? — Джеймс резко остановился и Сириус чуть не налетел на него.

— Ну да.

— Слушай, Бродяга, заканчивай. Пит может и не Годрик Гриффиндор, но он наш друг, твой друг, — Джеймс легко толкнул его пальцем в грудь. — Меня уже достало, что ты вечно по нему прохаживаешься. Что он тебе такого сделал? К тому же...— Джеймс шмыгнул носом и дернул плечами, поправляя куртку. Сириус смотрел на него недоверчиво. — ...может у него теперь... прыщи пройдут?

Они рассмеялись и Джеймс первым сбежал вниз.

— Хотел бы я на неё взглянуть, — крикнул Сириус ему вслед, но больше ничего не сказал, потому что едва они спустились в гостиную, на них сразу обратились взгляды одноклассников.

Волшебный граммофон в углу распинался новым альбомом «Диких сестричек» и атмосфера была одновременно вызывающе веселой и нервной — все боялись, что вот-вот распахнется портретный проем и Филч заорет, чтобы они немедленно прекратили слушать запрещенную музыку.

Джеймс немного приотстал, пропустив Лунатика и Бродягу вперед.

За столом под гобеленом сидела Лили и занималась английским с иностранными учениками-детьми. Она опиралась скрещенными локтями на стол. На ней был её любимый, темно-зеленый обтягивающий свитер — и руки её казались тонкими и гибкими, как ивовые ветви, в то время как волосы лежали на узких плечах такой огромной пышной и невозможно рыжей копной, что её хотелось потрогать, словно гору перьев или свежую траву...

Лили рассеяно погладила себя по плечу. Джеймс тряхнул головой и с некоторым трудом отвел взгляд, направившись к той, к кому изначально собирался подойти.

Мэри сидела в кресле, подтянув ноги в простых хлопковых брюках к груди. Темные волосы были собраны в хвост, в руках у неё был учебник по заклинаниям.

Пару секунд Джеймс сомневался — стоит ли делать всё это? Ведь он не испытывает к ней и сотой доли того, что испытывает к Эванс...

Но потом он решительно отмел всё эти мысли, решительно подошел к креслу и присел на подлокотник.

Пора было исправлять ошибки.

— Эй, Эм. Что читаешь?

Она поджала губы, но тем ни менее ответила:

— Учебник. Домашнее задание.

— Интересно?

Мэри покосилась на него как на идиота.

— Да, — и она перевернула страницу, всем своим видом демонстрируя заинтересованность.

— Тогда я почитаю? — Джеймс выхватил у неё книгу.

Мэри даже не попыталась её отнять. Просто уронила руки и вздохнула.

— Слушай, Мэри, извини меня за сегодняшнее. Я тебя обидел, прости.