Дневник самоубийцы

Мяхар

Собака продолжала молча смотреть.

– Вот… а еще там есть один человек… его есть не надо. Но и церемониться нехрен. Он гость. Временный. И ему, в принципе, уже пора. Кажется, цемент уже застыл и пол починен.

Потеряв ко мне интерес, дог пошел нюхать дверь. Кот мурчал во всю, царапая когтями кожу, которой было обито железо, и отказываясь принюхиваться к новым запахам.

– Что ж, надеюсь, ты меня понял. – Сказал я и храбро повернул ключ в замке.

Выражение морды кота было непередаваемым. Он сидел на пороге, смотрел в глаза дога, и

пытался понять: что происходит.

– Кс-кс. – Сказал я.

Кот медленно повернул голову, посмотрел на меня, тяжело задышал и начал пятиться.

Дог также молча двинулся вперед, поигрывая мышцами под тонкой кожей. Кот замер. Его осторожно обнюхали. Под котом стало мокро. У него явные проблемы с мочевым пузырем. Мурза таем временем лизнули в нос… заодно обслюнявив всю морду и вздыбив на ней шерсть. Пушистик не возражал. Даже не мигнул. И не пошевелился.

– Рыжик… это монстр. Монстр, это рыжик. Ну… я надеюсь, вы подружитесь.

И я вошел в квартиру, закрыв за собой дверь.

07:13

Меня поднял крик Славы. Он орал что-то патетичное и с многочисленными угрозами. Звал меня. Стою на кухне, курю, наблюдаю рассвет.

– Слава!!

– Что?

– Убери этого монстра!

– Не могу.

– Он мне встать не дает! Рычит!

– Он меня не слушает. Просто взял и увязался.

– Слушай, если ты сейчас что-нибудь не сделаешь, то в квартире будет труп. Либо мой, либо его!

Вздыхаю, тушу бычок и иду в зал. Там у дивана сидит монстр и молча смотрит на Влада, лежащего на животе. Кота нигде нет. Крови тоже, что радует.

– Фу. – Неуверенно сказал я.

Собака посмотрел на меня, после чего молча отошла в угол и села. Влад подорвался, назвал меня уродом, взял вещи и свалил из квартиры. Неуверенно улыбаюсь, глядя ему вслед. Надо же. Как, оказывается все просто.

– Кс-кс. – Оглядываюсь по сторонам. – Кыска. Ты где?

И тишина была мне ответом.

Среда

15:20

Собака съела все запасы и 4 пиццы. И как в нее только влезает? Кот так и не появлялся. Исследовал диван. Кота не нашел. Также его не было в туалете, на балконе и в кухне. При этом отметил неестественную чистоту тарелки, в которую я вчера досыпал дорогого сухого корма. Монстру я поставил ведерко. В комнате. Чтобы кот, если он еще здесь, мог спокойно поесть в коридоре.

Четверг

Без Влада скучно. Да и вообще депрессия наваливается.

Позвонили из тату-салона. Сказали, что мастер ждет меня для нанесения татуировки. Убеждали, что лучше нанести картинку мышц, прикрепленных к костям черепа. Эффект содранной кожи всегда более пугающ и гарантированно убережет меня от шпаны, гопоты и обкуренных нариков. Еще ни один человек, столкнувшись с таким в темном переулке сухим не уходил. Гарантия – год. На вопрос: а что будет через год? Меня уверили, что ничего, просто дольше гарантию они не продляют.

Пятница.

12:44

Сижу в кресле тату-мастера с котом на руках. Худой и местам лысый, Мурз постоянно дрожит и икает от каждого звука. Где он прятался – не знаю. Ел и пил только по ночам. Но когда

я уходил – успел втиснуться в щель между дверью и косяком, буквально пролетев под носом у провожавшего меня монстра. Я и раньше знал, что кот трус, но что настолько…

Ой. Как больно. Сжимаю кота сильнее, стараясь не орать и не реагировать на звук машины. Голова плотно зафиксирована в специальной железке. Ненавижу свои желания.

16:52

Иду домой. Лицо распухло и потеряло чувствительность. Если бы я был садистом – пошел бы работать в такой салон. Даже просто наблюдая получаешь хороший заряд чужой боли. А если еще и сам рисуешь…

Когда я разрыдался в кресле, у меня из рук выковыряли полудохлого Мурза и радостно сообщили, что я – трехсотый клиент и мне положен бонус: анальный пирсинг за те же деньги.

Всего один жест объяснил им, что от бонуса я отказываюсь. Говорить я не мог: меня обкололи новокаином, чтоб так не орал.

Кот спит за пазухой. Его напоили молоком и дали много сухого корма. А заодно сделали укол с успокоительным. Домой идти не хочется. Там дог… взгляд которого пугает меня до икоты. Эта зараза еще и приноровилась спать у моей кровати и будит в 6 утра и 6 вечера… дабы я с ним погулял. А я не гуляю. Просто лежу и думаю: когда придется снова лазать по полу с совочком, убирая за псом.

19:30

Кот спит на диване. Дог лежит у дивана. Стою на кухне, курю и смотрю в окно. Скучно. Плохо. Депрессия. Влада давно нет… зря я его выгнал. Вдвоем веселее. Вот так всегда: сначала плюну в душу, а потом раскаиваюсь. Вот и остался один на закате жизни. Совсем… один. А мог бы быть с Кэйт. Еще полгода. Пусть беременной, зато девушкой. Да и какое мне дело от кого этот ребенок? Не мог соврать, что ли?

Надо выпить. Срочно. И заказать еще пиццы. Даже если это грозит алкоголизмом.

22:11

По всей комнате натыканы свечи. Пол изрисован пентаграммами, символами и смайликами. Сижу в центре и в неверном свете пламени изучаю ветхие страницы книги заклинаний. Они все больше походят на человеческую кожу, а буквы… буквально сочатся кровью. С другой стороны, я выпил столько, что вообще не уверен, в каком измерении сейчас нахожусь. Что бы прочитать? Закрываю глаза, открываю страницу наугад и громко, заунывно читаю ту околесицу, что там написана. Немного мешают черепа и брызги подсохшей крови. Но лишь немного. Буквы вдавлены в страницы и прощупываются на ощупь.

Заклинание закончено. Кое-как встаю… на карачки и ползу к подоконнику. Дог стоит у двери в коридоре. Кот все еще спит на диване. Не хилую ему дозу успокоительного вкололи. В следующий раз попрошу себе такую же. Ох, как лицо-то болит. Словно с меня и впрямь содрали кожу и прижгли раскаленным железом. Ненавижу татуировки.

Минут через пять в комнате заклубился туман. Тонкой струйкой белого дыма он поднимался из щелей между половиц и, прижимаясь к полу, растекался по комнате, намертво законсервированный в границах пентаграммы. Ну, или октаграммы. Я все ети многоугольники называю одинаково.