Дивизион
Шрифт:
— Вы что, на прогулку собрались? Команда тщательно маскироваться вас не касается? После получения задачи не уезжать, пока не сделаете нормальной маскировки БТРов.
Получив задачу, мы сдали Васильеву документы, выписали частоты и позывные для связи. Мне достался позывной — «Луна», Гелевере — «Буссоль», Денисенко — «Стержень», Омельченко — «Помело», который, правда, ему немного не понравился.
Сев впереди башни, я опустил ноги в люк над командирским сиденьем. Ноги упирались в спинку сиденья, а в случае опасности можно было просто спрыгнуть вниз.
Было
— Что случилось? — спросил я водителя, наклонившись к люку.
— Товарищ старший лейтенант, посмотрите на дорогу!
Я стал внимательно рассматривать дорогу впереди. Сначала я ничего не понял, а когда понял, холодок пробежал у меня по спине. Глубокие следы нашей колоны, ясно видимые при въезде на поляну, постепенно становились все мельче и незаметнее, и с поляны в лес входила дорога уже без наших следов! Взяв с собой двух солдат, я медленно пошел по дороге через поляну. За нами оставались нормальные следы. Перейдя поляну, мы вошли в лес и тщательно осмотрели дорогу.
Следов нашей колоны не было абсолютно. Единственное, что нам удалось обнаружить, это старые, уже оплывшие следы от конной телеги.
— Как говорила девочка Алиса, все страньше и страньше! — пробормотал я.
Вернувшись к БТРу, я вызвал дивизион и доложил Абросимову об увиденном.
Он помолчал минут пять, очевидно, обдумывая мою информацию, и сказал:
— Продолжайте движение до станции Сенкевичевка. По прибытию на станцию, доложить обстановку. Маршрут теперь выбирайте из условий соблюдения максимальной скрытности передвижения. При возникновении сложных ситуаций, докладывать немедленно. Задача ясна?
— Так точно!
— Выполняйте!
Прежде чем тронуться дальше, я стал внимательно изучать карту.
В принципе, нам теперь не обязательно придерживаться старого маршрута и двигаться параллельно шоссе. По лесным дорогам мы могли выйти прямо к станции. Большим неудобством было то, что нам нужно было пересекать шоссе Горохов — Луцк. Но его пересекать нам пришлось бы в любом случае. Вскоре такая лесная дорога нам и попалась. Свернув на нее, мы поняли, что дальше на броне не поедешь. Ветви деревьев опускались очень низко и так и норовили смахнуть нас на землю. Опустившись в люк, я занял командирское место, а солдатам приказал занять места в десантном отделении и смотреть по сторонам через боковые приборы наблюдения.
Наконец, через два часа пути, впереди показался просвет. Взяв с собой трех солдат и радиста
Дорога проходила по невысокой насыпи. Между дорогой и лесом была полоса, поросшая невысоким кустарником. Такой же кустарник был и с той стороны дороги, а дальше опять начинался лес. Лесная дорога, по которой мы приехали, выйдя на опушку, сворачивала влево и, пройдя по опушке метров 150, пересекала шоссе, которое в этом месте делало поворот. Поворот был и с правой стороны, но расстояние до него было больше, метров триста.
В это время раздался звук авиационного мотора, пулеметные очереди и над нашими головами, на бреющем, пролетел «Мессершмит». От неожиданности мы попадали под кусты. Однако самолет стрелял не по нам. Из-за поворота вылетела полуторка. Гудя мотором и дребезжа от натуги, она неслась по шоссе. Неожиданно она резко остановилась, водитель и пассажир выскочили из кабины и залегли в кустах возле дороги. Подкравшийся «Мессер» обстрелял машину из крыльевых пушек {5} .
Очереди прошли справа и слева от машины, не причинив ей вреда. Лишь только самолет стал удаляться, люди быстро прыгнули в машину, двигатель которой не глушили, и резко рванув с места, помчались по шоссе. Видно было, что такой трюк они проделывают не первый раз. Но в этот раз далеко уехать им не удалось. Быстро развернувшись, «Мессер» зашел со стороны солнца, круто спикировал, и ударил по машине из фюзеляжных пулеметов. Очередь прошлась вдоль по машине, выбивая щепу из кузова и раздирая фанеру кабины. Машина заглохла, вильнула и, съехав в кювет, остановилась. Из кабины никто не появился. Заложив крутой вираж, летчик любовался своей «работой». В бинокль было видно, как он скалит зубы в довольной усмешке.
Я читал, что немецкие летчики, пользуясь отсутствием в воздухе нашей авиации, гонялись даже за одиночными машинами. Теперь подтверждение этому я видел собственными глазами. У него были еще две бомбы, но он не стал их тратить на одиночную машину. Играя с машиной, как кошка с мышонком, летчик, очевидно, получал от этого удовольствие, а когда игра надоела, просто добил добычу.
Убедившись, что самолет улетел, мы бросились к машине. Подбежав, мы увидели, что водитель и пассажир — лейтенант, оба мертвы. Проверив полевую сумку лейтенанта, мы нашли в ней только личные письма офицера.
Что заставляло их нестись под обстрелом, было непонятно. По мне, так пересидели бы немного, бензин или патроны у немца кончились бы, да и поехали дальше.
Перенеся тела к лесу, мы похоронили обоих под приметным дубом. Пробитые пулями и залитые кровью личные документы, вынутые из нагрудных карманов, я завернул в бумагу и уложил в сумку офицера. Если останемся живы, напишу их родственникам, как они погибли и где похоронены. Ведь кроме нас этого никто не видел. А сколько таких, погибших в начале войны, числится пропавшими без вести!