Дивизион
Шрифт:
Перевязывая постанывающего раненого, Мавроди приговаривал:
— Не стони! Тебе еще повезло, немного правее и пуля раздробила бы кость, а эта царапина до свадьбы заживет!
Возбуждение боя ушло, и навалилась неприятная волна слабости. Облокотившись на капот броневика, я старался не показать, что у меня дрожат колени, хотя и видел, как дрожат руки пытавшихся закурить бойцов. Запах крови мутил голову и от мысли, что при другом раскладе, сам мог бы лежать бездыханный на этой поляне, хотелось куда-то спрятаться, чтоб не видеть этого леса, этих трупов. Если бы это был страшный сон, и можно было
Но я был офицер и отвечал за жизни своих солдат. Они мне верили, и я не мог обмануть их доверие. Взяв себя в руки, я приказал проверить, нет ли раненых среди немцев и собрать их документы и оружие. Раненых не было, конечно, в таком бою, в упор, раненые маловероятны.
Собрав документы и оружие убитых, мы оттащили трупы в лес и забросали их ветками. Два мотоцикла, на которых стояли пулеметы, были сильно повреждены. Из пробитых бензобаков вытекал бензин, несколько пуль повредили двигатели и шины, два же других были целы. Броневик был тоже в нормальном состоянии, если не считать промокшее от крови сиденье наводчика. Внутри мы обнаружили несколько канистр с бензином, полный боекомплект снарядов к 20-ти миллиметровой пушке, патроны к пулемету и автоматам. Имевшаяся в нем радиостанция тоже была в полном порядке. Бросать такое добро было просто жалко, тем более, что приборы показывали почти полные баки горючего. С водителями проблем не было. Все мои бойцы умели водить машину, хотя у некоторых не было водительских прав. Ну да здесь встреч с ГАИ не предвиделось, а для других у нас имелись полные магазины убедительных аргументов. Закатив поврежденные мотоциклы в лес, мы расселись по машинам, и двинулись к складу. Теперь у нас была целая колонна. Впереди на лошадях ехал головной дозор, следом катили бронетранспортеры, наш и трофейный, замыкал колонну броневик.
Сидя на броне, я в уме подсчитывал трофеи.
Итого мы имели: «языка», БТР, броневик с пушкой, два мотоцикла, три пулемета, шестнадцать автоматов, три пистолета, ну и по мелочи, патроны, телефоны, радиостанции.
Уничтожено: два мотоцикла, пятнадцать солдат и офицер.
Хорошо погуляли!
Добравшись до склада, я стал докладывать Котову, но он меня прервал:
— Забирай пленного и отправляйся в расположение дивизиона. Абросимов срочно хочет тебя видеть. С тобой убывают все твои бойцы. Трофеи, которые вам не нужны, оставишь здесь.
— У меня один человек с рацией на посту у перекрестка.
— Возьмешь одного связиста у Гаранина, по дороге сменишь.
Вернув лошадей Гаранину, я поблагодарил его за прекрасных лошадей, взял ожидавшего меня связиста и мы тронулись в дорогу. К перекрестку мы подъехали уже в сумерках. Пока мой радист рассказывал прибывшему, как работать с радиостанцией, стемнело. Приказав размещаться в десантном отделении, я сел на командирское место, водитель включил прибор ночного вождения и мы поехали.
Солдаты открывали консервы, пытаясь перекусить на ходу, а я с удивлением подумал, что мы целый день не ели и есть не хотелось. Сейчас же, я почувствовал такой голод, что кажется, съел бы слона!
— Возьмите, товарищ лейтенант, — услышал я за спиной.
Повернувшись, я увидел Сорочана, протягивавшего мне открытую банку перловой каши с тушенкой.
— А вы?
— Всем хватит, даже немцу банку
Я никогда не любил тушенку, тем более, перловку, к тому же холодную. Но сейчас эта каша казалась мне вкуснее маминых пирогов! Да, не зря говорят, что голод не тетка!
После еды, глаза стали слипаться и я начал клевать носом, на мгновение, засыпая и тут же просыпаясь. Меня удивляло, что водитель был бодр. Заметив мой взгляд, он виновато улыбнулся и сказал:
— Мы с Кравчеко, пока вас ждали в лесу, и поесть успели, и подремали по очереди, отдохните немного, а перед дивизионом я Вас разбужу.
Конечно, они сделали не совсем правильно, но с другой стороны, не отдохни они тогда, сейчас тоже были как сонные мухи. Обернувшись, я увидел, что всех, кроме Кравченко, свалил сон.
Что бы не уснуть, я стал размышлять, зачем я так срочно понадобился командиру дивизиона, и не заметил, как провалился в сон.
Часть 4
24 июня. Лейтенант Гелеверя.
Дорога по ночному лесу не позволяла развивать большую скорость, так что в дивизион мы прибыли уже за полночь. Немного вздремнув по дороге, я чувствовал себя достаточно отдохнувшим, а прохладный ночной воздух развеял остатки сна.
Найдя Абросимова, я доложился и стал ждать, что же будет дальше.
За эти дни Абросимов изменился. Похудевшее лицо и красные воспаленные глаза, говорили о том, что отдыхать ему пришлось очень мало. В уголках губ залегли две глубокие складки, но глаза смотрели так же внимательно и строго. Он, как и все остальные офицеры, уже был одет в форму времен начала войны. В черных петлицах поблескивали по три «шпалы».
Абросимов приказал мне подождать, пока он освободиться. Над разложенной картой, офицеры штаба дивизиона и командиры батарей обсуждали предстоящую операцию. Как я понял, планировалось нанести удар по колоннам немцев на дороге Владимир — Волынский — Луцк. В операции участвовали все три батареи дивизиона. Обсуждение уже подходило к концу, командиры батарей, получив задачу, уходили в свои подразделения и вскоре у карты остались командир и начальник штаба, который и позвал меня.
— Ну, студент, рассказывай о своих приключениях, — устало пошутил Абросимов.
Коротко я рассказал о захвате пленного и о бое на поляне. Немного помолчав, он спросил:
— А почему захваченных немцев не убил, а привязал в лесу? Не было бы проблем с погоней.
— Не смог я резать пленных, да еще и связанных, — честно ответил я.
— Ладно! Как говориться, победителей не судят! Какие наши потери?
— Один легко раненный в руку.
— А какие трофеи?
Я перечислил, что нам удалось захватить, упомянув и об убитых в бою немцах.
— Да, неплохой баланс у тебя получается!
— Немец пока еще непуганый, нас считает дикарями, армия которых разбита. Вот и получает по мордасам. Жаль только, что так долго продолжаться не будет.
— Это точно. Учатся они быстро. А пленный где?
— В БТРе сидит, ребята сторожат!
— Ну ладно, с пленным разберемся позже, а сейчас слушай новую задачу.
Подойдя к карте, он жестом пригласил меня подойти ближе.