Дивизион
Шрифт:
— Я больше не нужен? Разрешите идти? — подал голос я, видя, что командиров уже занимают новые задачи.
— Можешь идти, — отпустил меня Абросимов, — пригласи к нам Короткевича и Горовца, а нашим офицерам передай, пусть далеко не расходятся. О продолжении совещания будет объявлено дополнительно.
Выйдя из сарая, я с удовольствием, полной грудью, вдохнул свежий ночной воздух. Хотя в сарае и хватало дырок и щелей, спертость воздуха от присутствия большого количества людей, конечно чувствовалась.
Увидев Короткевича, я подошел к нему, обратился по форме и передал,
— Ваня, расскажи, что за бандитскую базу ты сегодня накрыл?
— Да какая там база! Пришли бандюки на хутор, всех запугали да и поселились. Такая база может быть на любом из хуторов.
— А что за документы ты нашел?
— Там были не только документы. В шкафу лежали два наших ордена и оружие.
А что тебя так интересуют эти документы?
— Одна из офицерских книжек принадлежит моему родственнику, дядьке по отцовской линии. Вот и интересно, откуда они могли здесь появиться.
Лучик коротко рассказал мне свою эпопею с захватом банды и освобождением командирских жен. Документы и ордена он сдал Суховею, а оружие и патроны оставил себе.
— Хочешь, пока есть время, сходим к моему бронику, я тебе покажу свои трофеи?
Прикинув, что быстро с Короткевичем и Горовцом командиры не разберутся, я согласился, и мы направились вдоль опушки.
— Слушай, Ваня, а женщины, которых ты освободил, они как, симпатичные есть?
— Четно говоря, особо не рассматривал. Женщины как женщины, а тебе какая разница, симпатичные или нет? Они же все жены офицеров.
— Эх Ваня, Ваня! Нет в тебе романтики! Ведь всегда приятнее освобождать от злодеев ПРЕКРАСНЫХ ДАМ, чем простых женщин.
— Да ладно тебе, подкалываешь. Сам посмотришь и решишь, есть симпатичные, или нет. Они сейчас на хуторе отмываются. Мисюра даже обмундирование им уже подобрал. Только обуви маленьких размеров у него здесь нет, но говорит, на складе должны быть несколько пар.
Вскоре мы подошли к Ваниному БТРу. Забрались внутрь, закрыли люки, Лучик включил освещение и стал выкладывать из простого конопляного мешка, свои трофеи.
Револьверы — в основном «Наганы» и один размером по больше, который я сразу взял в руки. Это оказался американский "Смит и Вессон", калибром примерно девять миллиметров, с откидывающимся в бок барабаном. Наганы оказались разных годов выпуска, от дореволюционных, с клеймом Тульского Императорского завода, до совсем
— Выбирай, что тебе нравится! — широким жестом показал Лучик на свое богатство.
— А не жалко?
— Да что мне их, солить что ли. Бери пока даю, а если совесть мучает, давай на что ни будь поменяемся. — и он красноречиво посмотрел на болтающийся у меня на шее трофейный «Цейсовский» бинокль.
— Будем считать, уговорил!
Сняв приглянувшийся бинокль, я отдал его Ване. Немного подумав, расстегнул висевшую на левом боку кобуру, и вынул из нее «Вальтер» П-38.
— На, держи, — протянул я «Вальтер» Лучику, — только учти, грабить я тебя буду по серьезному.
— Да грабь, сколько влезет! — ответил Ваня, с удовольствием крутя в руках пистолет.
Видно он не ожидал от меня такой щедрости.
Я отобрал себе два «Нагана», один 1910 года, но в отличном состоянии и 1940 года.
Приглянувшийся мне сразу самый старый «Наган», 1905 года, оказался сильно изношенным, барабан болтался и плохо фиксировался. С сожалением я его положил обратно в кучу. Конечно же, я забрал "Смит и Вессон", хотя из боеприпасов к нему, были только те шесть патронов, которые находились в барабане. Аналогичная ситуация была и с «Кольтом», правда к нему имелся второй полный магазин. Взял я и один «ТТ» тот, что выглядел по новее. Ко всему этому я добавил сотни полторы патронов к «Нагану». Получилась не маленькая кучка железа, и я стал прикидывать, как же все это нести. Поняв мои затруднения, Лучик протянул мне сумку, точнее небольшой мешок, с крепкими, широкими ручками.
— Это еще моя мама шила, так что отдашь потом.
Я стал укладывать оружие в сумку.
— Ну вот, теперь осталось только обмыть взаимовыгодный обмен, но нечем!
— Как это нечем? — и отвернув лежащий на полу брезент, Лучик продемонстрировал мне приличных размеров корзину, в которой я увидел пару буханок хлеба, три шматка сала, пару крынок и победно торчавшее горлышко трехлитровой бутыли, заткнутое кукурузной кочерыжкой.
— Ух ты! — не удержался я, — откуда такие сокровища?
— Ну, мы ж спасаем прекрасных дам, нам за это и награда, — вернул мне мой подкол Лучик, — да это уже остатки роскоши. Большую часть отдал своим бойцам. Самогонку только не дал, маленькие еще водку пьянствовать!
— Нет, Ваня, пить сейчас не будем. Не время, да и Макарович унюхает, неудобно перед ним будет. А вот если ты мне во фляжку немного плеснешь, да дашь хлеба с сальцом, век твоей доброты не забуду.
Пока Лучик укладывал в сумку с оружием буханку хлеба и два шматка сала, завернутых в чистые холстинки, я приоткрыл люк и вылил из своей фляжки остатки воды. Вынув из горлышка бутыли кукурузную кочерыжку, служившую пробкой, Ваня аккуратно, стараясь не разлить не капли, набулькал мне полную фляжку самогонки. Затем, достав откуда то из за спины кружку и ложку, наложил из крынки свежей, густой деревенской сметаны и протянул мне.