Дивизион
Шрифт:
— Разрешите присутствовать?
— Котов, заходи. Присоединяйся к своему начальнику штаба. Он потом доложит, о чем тут раньше был разговор.
Теперь заговорил Суховей.
— По прибытию в места расположения своих батальонов, вашей первоочередной задаче является организация разведки маршрутов. Протяженность маршрута сорок — пятьдесят километров. Места для дневок выбирать с учетов возможности хорошей маскировки и пригодности отражения возможных атак противника при обнаружении дивизиона. Места дневок батальонов выбирать в трех — пяти километрах от стоянки дивизиона. Подробные указания по взаимодействию с основными силами дивизиона получите на вечернем инструктаже. На разведку необходимо отправит по несколько
Возможна встреча с подразделениями 124-й стрелковой дивизии, других частей, выходящими из окружения. Эти подразделения следует накапливать в лесах, недалеко от маршрута прохождения дивизиона. Во время марша, они присоединяться к нам.
Результаты разведки доложите мне лично. Встреча для доклада в 21–00 на хуторе, в пяти километрах севернее села Пустомыты.
Дальше пошло уточнение таких деталей, как частоты для связи и опознавания, пароли, отзывы и сигналы. В обсуждении принял участие и Абросимов, вскоре вернувшийся в штаб. Все это записывалось в рабочие тетради. Мне давно уже не приходилось столько писать, как сегодня, поэтому к концу совещания, от непривычной работы, даже заболела рука.
Через час, прибежавший посыльный доложил, что машины разгружены.
Объяснив Котову, куда мы с Короткевичем отправляемся, я попросил у него разрешения забрать всех своих бойцов, мотивировав это тем, что здесь им работы пока нет, а каждая пара рук на погрузке не лишняя. Котов с этими доводами согласился.
Поскольку Короткевич поведет колонну, головной машиной мы поставили БТР сержанта Горбатко, с которым Короткевич был уже знаком. Мой БТР замыкал колонну.
Построив водителей и разведчиков, Короткевич провел короткий, но емкий инструктаж. Суть его сводилась к тому, что, во время движения строго держать дистанцию и скорость, задаваемую головным БТРом. Не растягиваться и не утыкаться в зад впереди идущей машины. При нападении на колонну не тормозить, а наоборот, увеличивать скорость. Повторил сигналы, передаваемые руками при движении в колонне. Особое внимание обратил на наблюдение по сторонам и за «воздухом».
Согласовав радиосвязь, мы разбежались по машинам и уже через пять минут наша колонна, рыча двигателями и выбрасывая в свежий утренний воздух клубы выхлопных газов, тронулась в путь.
До склада добрались без происшествий. Дорожная пыль, «прибитая» влагой утренних туманов, поднималась не сильно, что позволяло держать довольно высокую скорость. Склад, к которому мы подъехали, был похож по устройству на тот, который мы обнаружили, как брат — близнец. Те же ворота из жердей, скрученных проволокой. Та же «колючка» по деревьям. Начкаром был тоже младший лейтенант, правда, своей комплекцией он ничуть не напоминал Коровина. Ростом больше двух метров, с крепкими ручищами, оканчивающимися здоровенными кулаками, он походил на нашего командира противотанковой батареи, капитана Боброва. Который славился тем, что сам легко разворачивал стомиллиметровую противотанковую пушку.
Автомат в его руках казался маленькой детской игрушкой.
Получив и ознакомившись с письменным приказом Абросимова, он вызвал разводящего, приказал снимать людей с постов и помогать нам в погрузке.
Колонна вошла не территорию склада и, развернув машины, мы приступили к погрузке.
Четырех, самых хилых солдат, Короткевич отправил в боевое охранение, на пятьсот метров во все четыре стороны. На своих местах остались и водители с пулеметчиками в бронетранспортерах. Все понимали, что это необходимые меры предосторожности, поэтому никто не ворчал,
Начав погрузку, мы сразу же столкнулись с проблемой. Если грузить оружие в ящиках, как оно хранилось на складе, то его в машину помещалось очень мало. Навалом его грузить тоже было нельзя. Пулеметы, хоть и железные, но такой варварской транспортировки по лесным дорогам, изобилующим торчащими из земли корнями деревьев, не вынесут. Нам ведь в конце поездки нужен не металлолом, а нормальное, исправное оружие.
Выход подсказал Сорочан, назвав его "методом бутерброда". Идея заключалась в следующем. Поперек кузова, на расстоянии друг от друга, ставились ряды ящиков с патронами. Между ними, в один слой, «валетом» укладывались тела пулеметов и всякие прибамбасы из их комплекта. Сверху, теперь уже вдоль кузова, перекрывая пространство с пулеметами, ставились ящики с патронами. Таких слоев в кузове получалось два. Станки ДШК, сняв щитки, ставили боком. Такой метод позволил погрузить в машину двенадцать ДШК со станками и большим запасом патронов. Нашлось место и для трех машинок для снаряжения патронами пулеметных лент.
Аналогично погрузили ДС-39 и противотанковые ружья. С минометами особых проблем не было. Их брали всего по восемь штук, остальное пространство в кузове занимали ящики с минами. Две последние машины загрузили патронами 7,62х54, поскольку он был со стальной гильзой и мог использоваться со всеми пулеметами и винтовками этого калибра, в том числе, нашими башенными ПКТ. При погрузке, также учитывали, что треть оружия и боеприпасов нужно будет передать дивизиону. Естественно, сколько было можно, загрузили патроны в БТРы.
Два часа работали без перерывов, но погрузили все необходимое. Хотя в кузовах еще оставалось немного места, больше грузить не стали, так как рессоры ЗИЛов уже начали изгибаться в обратную сторону. А поломка хотя бы одного листа выводила машину из строя и лишала нас единицы и так недостающей техники. Затем, нарезав веток, укрепили их на машинах, превратив последние в огромные зеленые кусты. Разрешив пять минут покурить, Короткевич дал команду "по машинам". Глухо рыча двигателями, тяжело груженые ЗИЛы тронулись в обратный путь. Теперь скорость была не такая высокая. Подсохшие за это время дороги начали пылить, да и тяжелый груз не давал разогнаться по лесным дорогам, с торчащими из земли толстыми корнями деревьев, поэтому обратный путь до стоянки дивизиона занял в два раза больше времени. К тому же, приходилось несколько раз останавливаться и пережидать, пока уберется немецкий самолет-разведчик. Вероятно, немцы решили что мы за ночь переместились на восток, к линии фронта, поэтому разведчик, сделав пару кругов над лесом и при этом стараясь не опускаться слишком низко, уходил в сторону фронта.
Прибыв на хутор, мы с Короткевичем, нашли Абросимова и доложили о прибытии.
Передав четыре груженных машины, мы получили такое же количество пустых, в которые тут же перегрузили часть оружия, чтоб уменьшить нагрузку на рессоры остальных машин, а так же часть боеприпасов из БТР.
Пока происходила перегрузка, я нашел капитана Суховея.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться?
— Да, я слушаю.
— Хочу попросить отдать мне документы моего здешнего дяди.
— А зачем они тебе?
— Да я тут подумал, что поскольку свои документы мы показывать некому не можем, неплохо бы использовать здешние. А эти для меня, самый оптимальный вариант. Даже фотографию переклеивать не нужно. Ведь мало ли с кем придется столкнуться. Пока удавалось отбрехиваться тем, что мы в разведке, но при встрече с какой-нибудь отступающей частью, сохранившей командиров, такой вариант уже не пройдет.
— Вообще то правильно мыслишь, — доставая из своей сумки офицерскую книжку и протягивая ее мне, сказал Суховей. — Еще вопросы есть?