Диверсанты из инкубатора

Нестеров Михаил Петрович

Ди Мартино промолчал. Он только поиграл желваками. За этот час с небольшим он окончательно убедился, что Андреа на стороне своих клиентов, точнее – ровесников. Он мог бы спросить у нее в лоб, но предвидел ответ при наигранно наивных глазах: «А вы как думаете?»

Откровенно говоря, он устал. Он пару раз объяснял ей: «Они зарегистрировались в вашей гостинице под хорватскими именами, дали вам проглотить наживку о спортивном интересе. Это их легенда. На самом деле они русские». На что Андреа отвечала: «Я знаю. Догадалась. Вид-то у вас затравленный».

Полицейский в звании

лейтенанта представился Ди Мартино сказал, что прибыл с отрядом в его распоряжение.

– Я заместитель начальника службы безопасности аэропорта Чампино, – назвал свою должность Ди Мартино.

– Да, мне сказали об этом, док.

– Внимание. – Он взглядом заставил полицейских построиться вдоль стены. – К этому часу я получил следующую информацию: диверсанты прорвались через заградительные отряды и посты охраны. Их двое. – Он метнул взгляд на Андреа и уточнил: – Двое парней. Их местонахождение неизвестно. Вероятно, они воспользовались транспортом и уходят на север по шоссе – об этом говорит полицейский «Форд», брошенный в нескольких метрах от дороги. Перекрыты все пригодные для движения дороги, подвергается досмотру весь автотранспорт, следующий в любом направлении. К работе подключены карабинеры и полицейские близлежащих городов, а также военизированные отряды.

Ди Мартино только сейчас заметил, что не стоит на месте, а прохаживается вдоль шеренги полицейских. Он выругался, недоумевая по поводу своей взвинченности. По сути, он находился в одном из самых безопасных мест. Преступники не оставили здесь ничего, за чем можно было бы вернуться. Хорватские паспорта для них – пропуск за решетку. Он понял это быстрее Сангалло, который ошибочно посчитал, что русские вернутся за хорватскими паспортами.

– Определим круг действий, возложенных на нас. – Дальше он пошел на ложь, не понимая, к чему это. – Под нашей опекой находится владелица локанды.

Андреа прыснула в кулак. Ди Мартино продолжил:

– Первое, что мы должны сделать, это не выдавать себя вот с этой минуты. Андреа, в котором часу вы закрываете гостиницу?

– В двенадцатом, – ответила итальянка.

– Что дальше? – торопил ее Ди Мартино, чувствуя на себе насмешливые взгляды полицейских. Он мысленно обозвал их уродами. Погибли их товарищи, а они зубоскалят. – Что дальше? – повторил он. – Вы гасите дежурный свет или оставляете? Где именно – в коридоре, в холле?

– И там и там. На ресепшен тоже. – Андреа демонстративно включила свет над стойкой. И незаметно бросила взгляд на жалюзи. Снаружи свет над стойкой даст кому угодно понять, что отель открыт, ночной портье поджидает за книгой клиентов.

Андреа поздно спохватилась. Она хотела дать знак гостям. Если они придут после одиннадцати, то свет на ресепшен насторожит их. С другой стороны, они могут расценить его по-другому. Михей подумает, что она дожидается их.

Она не знала, как выкрутиться из этой ситуации. Машинально протянула руку к выключателю и дернула за шнурок. Свет над стойкой погас. Снова дернула – зажегся. Погас.

Ди Мартино добрался в своих инструкциях до окончательного распределения ролей, даже отдал приказ двум полицейским занять

места в номере русских. Поначалу он не понял, что его раздражает. Наконец обернулся и зло сощурился на девушку:

– Прекратите немедленно!

– Прекратить что?

– Щелкать выключателем.

Андреа пожала плечами. И выключила свет.

Ди Мартино мысленно сказал: «Так-то лучше».

Лучше?

– Включите свет.

2

Полицейский «Форд» походил на немецкий «Тигр» времен Великой Отечественной, спрятанный в стоге сена: корпуса не видно, а ствол башенного орудия торчит как оглобля. «Форд» был невидимым для кого угодно, только не для диверсантов. Полицейские поставили его на заднем дворе гостиницы так, чтобы иметь выезды в обе стороны, иначе могут запереть, перекрыв один лишь выезд.

Скоблик воспользовался «Фордом» как приставной лестницей. С крыши он перебрался на карниз, оттуда проник в туалет через окно.

Оглядев коридор с одной-единственной дежурной лампой посередине, Скоблик набрал на сотовом номер телефона Михея. Связь здесь была неважной, и Михей ответил лишь через двадцать секунд. Он к этому времени подобрался вплотную к центральной двери локанды и пытался разглядеть холл через опущенные жалюзи с внутренней стороны двери. Покачав головой, он отступил к углу здания.

– У парадного глухо. Свет горит в холле и… – Михей сделал короткую паузу, припоминая, как падал свет на зеленоватые жалюзи. – В холле и на ресепшен. – Еще раз глянул на окна своего номера. – У нас темно.

Михей отметил время: десять минут первого ночи. Кажется, ничто не говорило о том, что строгие правила Андреа нарушены. Она закрывала гостиницу ровно в 23.00. Обычно клиенты, предупрежденные владелицей этой, по сути, ночлежки, не опаздывали.

Свет на ресепшен. Михей опустил руку с телефоном. Значит, Андреа там.

Ступая по деревянному полу вплотную к плинтусу, Скоблик поравнялся со своей комнатой. Переборол в себе желание повернуть ручку и войти. Он поступил бы так два года назад. Он вернулся в туалет. В мусорном ведре под раковиной нашел пустую банку из-под пива, вернулся и аккуратно поставил ее на круглую ручку. Сдвинул в сторону половичок, чтобы при повороте ручки банка упала на пол. Поставив пистолет на боевой взвод, Скоблик продолжил путь. В шаге от лестничной площадки он остановился и присел. Осторожно выглянул и бегло осмотрел холл.

Он с минуту находился на краю площадки. Свет в холле и на ресепшен позволил ему в деталях рассмотреть статичную картинку и оставить ее в памяти. Там же отложилась информация о возможном противнике, которого он был вынужден оставить в тылу, в своем номере.

Он отступил на пару шагов. Выждав несколько секунд, вышел на связь с Михеем.

– Давай, – прошептал он, прижимая трубку к губам.

Андреа вздрогнула, когда отчетливо услышала за дверью кашель, затем шаркающие шаги, наконец стук в дверь. Спина похолодела, когда она услышала едва различимый щелчок кнопки на рации и шепот Ди Мартино: