Диверсанты из инкубатора
Шрифт:
– Ты убит.
Дикарка и Скоблик не могли сотворить безопасный коридор для товарища. Прикрывать означало отвечать на огонь по уже установленным и вновь выявленным точкам.
– Вот он. – Дикарка кивнула в сторону подвального окна.
Она удобно устроилась на месте снайпера. Его труп лежал в метре от нее. Скоблик находился в компании двух трупов – за эту «высотку» пришлось повоевать. Теперь, когда ряды противника сильно поредели, когда их пыл явно поиссяк, инициатива полностью перешла в руки диверсионной группы.
Дикарка провожала Михея взглядом.
– Давай, Скоблик, – распорядилась Дикарка и поспешила за ним.
Виктор глянул в оба конца коридора и дал короткую очередь по окну. Стул, брошенный в окно, выбил стекла и дал дорогу к каменной площадке – третьей снизу.
Дикарка выдвинулась вперед, встречая командира. Сейчас он ступил на площадку и готовился свернуть в коридор. Тамира видела все пространство перед собой, была готова отреагировать на любой звук, движение. И понимала: за ними даже не будет погони. Задача этого подразделения – охрана. Они не справились с ней. Теперь дело за охотниками, поисковиками. Где бы они ни находились – даже в километре отсюда, им потребуется время на сборы, на дорогу, на инструктаж.
Вот и Михей. Тамира улыбнулась, увидев его. Она проводила его дружеским шлепком по плечу и, выждав пару мгновений, пошла за ним.
На каменной площадке, присев на корточки и найдя защиту за гранитным ограждением, их поджидал Скоблик.
Они побежали к тисовой аллее, миновав башни-близнецы, которые и делали виллу похожей на кремль. Теперь только из окон башен, расположенных высоко, и можно было увидеть боевиков.
…Они бежали на пределе сил. Еще двести метров, и их поглотит каменный мешок, встретит простенький, но надежный «Фиат». А потом страховочный «Рено», спрятанный в кустах близ шоссе.
Михей открыл дверцу и дал занять места в салоне товарищам. Потом упал на сиденье водителя и с минуту приводил дыхание в норму.
– Ты так и не сказал, что с генералом, – услышал он Тамиру.
– Он мертв, – ответил Михей, заводя двигатель. – Он откинул копыта месяц назад.
– Откинул копыта?! Сам?
– Или помогли откинуть, какая разница? Стоит в гробу немецкой фирмы. А мы думали, генерал закрылся в своем логове, работает, как его предок-передовик, на угольной шахте. – Михей выругался. – Нам ноги уносить надо.
– Выйди из машины, – попросила Тамира. И – еще раз: – Пожалуйста, выйди из машины.
Наймушин вгляделся в ее бескровное лицо и покачал головой. Он вышел и помог Тамире. Девушка отошла от машины и вдруг рухнула на колени. Ее вырвало раз, другой. Со стороны казалось, она корчится в судорогах.
Перед глазами чернокожий в луже собственной крови. Сейчас Тамире кажется, это ее кровь, пролитая впервые. Она проклинает запоздалую реакцию, которая оказывается еще и бурной. Наверное, справедливо было бы облеваться рядом с трупом…
Желудок пуст. А спазмы не проходят. Не оборачиваясь к парням лицом, она подняла руку: «Я сейчас. Я скоро. Не подходите».
К ней подошел Скоблик и подал прикуренную сигарету.
– Дерни.
Она глубоко затянулась и выпустила
– У меня глаза красные?
– Да. С такой рожей ты можешь сказать: «Меня зовут Тамира, и я алкоголичка».
Все попытки оперативника по имени Гуидо выйти на связь с полицией оказались тщетными. Он был ранен в руку и живот, истекал кровью, терял еще одну связь – с внешним миром.
Он держал в руках носимую радиостанцию, настроенную на высокую частоту с кодированием связи. Он прекрасно знал, что такая связь доступна лишь обладателю такой же рации. Гуидо понял свою ошибку. Когда он переключился на другой диапазон, к нему вернулись силы. Однако он не мог сказать, сколько времени он провел в беспамятстве, возможно, всего несколько мгновений. Да, решил он, наверное, так и есть. Он не представлял, что провалялся на полу без сознания больше четверти часа.
Его голос стал тверд, когда ему ответили…
Группа антитеррора. Он улыбнулся потрескавшимися губами. Совсем неплохо, черт возьми. Его голова упала на руки, и он снова лишился чувств.
Глава 20
Группа антитеррора
Пальмиро Сангалло отдал командование операцией капитану Арно, сам же составил компанию Андреа. Он безошибочно разобрался в ее настроении, удивился ее неразборчивости. Он перечислил, разгибая пальцы:
– Вашими клиентами интересовалась контрразведка, до резиденции которой рукой подать. Вашими клиентами интересовалась полиция и служба безопасности столичного аэропорта – подразделение антитеррора на воздушном транспорте.
Сангалло никак не ожидал, что Андреа рассмеется ему в лицо.
– Так вы хотите узнать, почему я не доложила спецслужбам, которые интересовались моими гостями? Полиции, которая пропылесосила мой подвал? Группе антитеррора, которая затерроризировала меня и сделала своей резиденцией мою локанду? Контрразведке, которую я в глаза не видела? Может быть, они побывали здесь тайно? Тогда почему бы вам не взять пример с них? Чего вы от меня хотите?
– Тишины, – коротко ответил Сангалло. Хотя на языке вертелся вопрос о возрасте Андреа. Он дал ответ на этот вопрос походя: неважно, сколько ей стукнуло, она самостоятельная, вот и все. Хотел он сравнений или нет, но эта девушка напомнила ему Левицкого. Она сдала комнату преступникам, не зная «об их преступном прошлом», зато находилась под колпаком сразу трех силовых ведомств. Ей нечего было предъявить.
Он еще раз – теперь уже жестом – попросил тишины. Глядя мимо Андреа, он ловил каждый шорох за стенами гостиницы, каждую помеху в фонящей радиостанции. Раньше он не замечал, столько погрешностей в связи, теперь же словно обрел способность различать шумы даже в своих легких и в сердце.
Капитан Арно со своими бойцами занял позиции и контролировал все подступы к гостинице. Сангалло не стал вскрывать смысл брошенной Арно фразы: «Мы возьмем их уставшими». То ли свою команду посчитал уставшей, то ли команду противника. Себя пожалел или иностранных шпионов?