Динуар
Шрифт:
– Не льсти себе, – оборвал банкир. – Убить тебя не так сложно, как ты думаешь.
Ленни только оскалился: парни в Заливе говорили то же самое.
***
– В сущности, чек – это не что иное, как разрешение третьему лицу снять с определенного счета оговоренное количество денег. Следовательно, на нем имеются номер самого счета, отпечатанный типографским способом, сумма и подпись владельца.
Молнии мельтешили в узких окнах под потолком, отчего казалось, что свет носится по лабиринту стеллажей, словно пытается найти выход. Стегманн Моттс работал при единственной
– Когда в банк приходит чек, кассир убеждается, что подпись подлинная, и заносит в книгу учета выданную сумму и имя лица, получившего ее.
Он мне что, лекцию прочесть вздумал? «Или просто тянет время, – отозвался Шилдс. – Интересно для чего?»
Как только Стегманн принял решение, то сразу переменился. Его движения стали отрывистыми, а голос обрел профессиональную четкость. Коротышка даже будто подрос. Для большего эффекта он достал бейдж «Дж. Стегманн Моттс, младший банковский служащий» и лихо нацепил рядом с карманом. Младший, ага.
Они прошли несколько коридоров, пока не оказались в зале, похожем на заброшенный архив. Тысячи истертых корешков таращились в безнадежный мрак, в котором клубились мириады тусклых пылинок. Ленни тоскливо присвистнул.
– Таким образом, мы имеем двойной учет: запись остается в кассовой книге и на балансе счета лица, выдавшего чек. В первом случае можно посмотреть списания за конкретный день. Во втором – операции по конкретному счету с подшитыми чеками.
Последние полчаса Стегманн двигался по залу, как четвертной джек 39 на полозьях. Таскал папки, сверялся с записями и по новой. Все это время он не затыкался ни на секунду.
39
quarter-jack – мы не знаем, что это за хрень
– У ФРС двенадцать округов. Эти цифры означают…
– Да знаю я, как работает банковская система! – не выдержал Кравитц.
– Прости, я думал, что имею дело с узколобым деревенщиной, который предпочитает решать проблемы кулаками. А ты, оказывается, интеллектуал.
Нет, он точно намерен сдохнуть!
– Вот, нашел.
– А?
– Лорелея Ширес. – Пухлый палец легко скользил по серой бумаге. – Последний чек выписан пятого июля сего года. Овощная лавка или что-то вроде этого.
– Хмм…
– Ну что, доволен? Стоило столько мучиться, чтобы узнать так мало?
Значит, нищий соврал: Лори не было в «Дыре». Или она не заплатила. Или ее увели силой. Попробуй добраться через пол-Дино без гроша. Или у нее все-таки был кэш? Или что?
«Пусть роет дальше», – распорядился Донни из пустоты.
– Где она бывала? Что-то подозрительное?
– Да ни хрена, обычные покупки. Тряпки-шляпки, макияж и так далее. Сам посмотри…
Кравитц наклонился над банкиром. Мощная тень легла на зернистые листы, полностью
– «Дыра в стене», кафе на углу Юнион и 17-ой. Сможешь узнать, расплачивалась ли она там?
В фигуре Моттса отчетливо ощущалось напряжение. Кажется, кто-то вот-вот выкинет глупость. Ну дерзай…
– Нет. То есть не расплачивалась. По крайней мере, «Дыра» никогда не предъявляет чеков.
– Не понял. Разве тебе не надо где-то проверить?
Стегманн оскалил мелкие зубы.
– Погоди…
До сыщика начало доходить: веганская кафешка в принципе не предъявляет чеков.
– Вот именно.
Ленни изумленно обвел архив, крысеныш только в одном случае мог утверждать наверняка.
– Ты их читаешь?
– Ну да.
– То есть просто берешь папки и читаешь?
– Обычно в хронологическом порядке, – не без удовольствия ответил Стегманн.
– На хрена?
– Это информация. Буквально банк данных. Мало кто понимает истинную ценность подобного места. Да, мой хороший? – Моттс с нежностью погладил Освальда, к этому времени перебравшегося под лампу. Геккошка зажмурился и вроде бы даже заурчал. – Например, некий детектив с Гулд-стрит имеет привычку переводить половину гонораров на счет третьего лица. Сейчас мы не будем разбираться в причинах.
Некий детектив напрягся.
– Если допустить, что он честен в своих расчетах, можно не только определить его точный заработок (а заработок у него хреновый). Кто-нибудь поумнее спросил бы, платит ли детектив налоги со всей суммы или только с половины?
– Лучше заткнись, – процедил Кравитц.
– Знаешь, мне кажется, я единственный за’ар в городе, который точно знает, сколько ты торчишь казначейству.
Кравитц выразительно направил магнум.
– Я просто показываю, как это работает, – клерк примирительно поднял руки. Освальд с любопытством следил за происходящим из-под лампы.
– Разумеется, такой фокус редко прокатывает с публикой из Старого города, но вот ребята из Стоуна или Холмов…
Чьи платежи почти полностью проходят по безналу… «Фокус – это подготовка», – процитировал Донни сам себя. У этого заморыша в карманах целые жизни…
– А. Смит, – мрачно сказал сыщик и продиктовал данные. – Твой клиент?
Мистер Смит пропал 27 октября. Последний раз видели в «Дыре». Заказал фирменное блюдо. Согласно двум свидетелям, расплатился чеком.
– Знаю-знаю, – закивал Моттс, как будто речь шла о старом знакомом. –Скачки. Очень неудачно. Но, как я говорил ранее, никто не приходит к нам из «Дыры».
– Хмм…
– Момент! – Коротышка неожиданно исчез среди стеллажей.
Возможно, им не нужны деньги? Возможно, они кормят своим дерьмом за так? Действительно, что за псих станет оплачивать сэндвич с редькой? А потом федеральная программа Как-ее-там компенсирует убытки? Но тогда зачем старикан выписал чек?
Когда сыщик решил, что заморыш наконец додумался дать деру, Стегманн вернулся со стопкой особо пухлых и пыльных томов.
– Корпоративные клиенты… О, извини, ты ж все знаешь, – банкир аккуратно разложил записи и начал сверять.