Динуар
Шрифт:
Внутреннее помещение банка предстало темным узким коридором со множеством одинаковых дверей. И за каждой мог оказаться какой-нибудь дебил-доходяга.
– Кто-нибудь еще?
– Только Петер, – с живостью отозвался клерк. – Он должен сидеть вон за тем столиком, – толстый палец легко указал в темноту, где, как подразумевалось, никого не было. Сам Ленни не мог разобрать дальше собственного носа.
– И где он?
Они осторожно продвигались. Пахло деньгами, подмышками и моющим средством. Кто-то воспринял выражение «отмывать деньги» слишком буквально.
– Почем
Стегманн Моттс последовательно выражал презрение к собственной участи.
– И кто такой Петер?
– Просто парень. Ты его не знаешь. Он у нас типа швейцара.
– Швейцара? – переспросил Кравитц. Они уже почти добрались до предполагаемого местонахождения стола. – А Джонни тогда?..
– Внук.
– Твой?
– Боже упаси! Миссис Флэнаган, конечно. Старушка с него пылинки отряхает, после того как он вернулся не совсем целым.
Сыщик почувствовал, как второй раз за вечер пол ускользает из-под ног.
– Но, – жизнерадостно продолжил банкир, – не бери в голову: тебя убьют совершенно не за это!
И еще раз – ха. Вот уж действительно денек.
Они подошли к тому, что могло быть рабочим местом Петера. Моттс уселся на стол и начал весело болтать ногами. Поблизости действительно никого не было.
– Мне нужно взглянуть на парочку бумаг из… – начал Кравитц.
– Обожаю Де Хэвилленд, – перебил бесстрашный счетовод. – Ее роль в «Каждому свое» – подлинный шедевр. Какая игра, какие оттенки драмы! Некоторые предпочитают Джоан… но нет, нет, это просто смешно!
Единственная Джоан, которую мог бы предпочесть сыщик, это бывшая подружка Холланда. Та еще сука.
– А?
– Ну же, Ленни, скажи, что тебе нравится Фонтейн, и мы как следует поспорим! – продолжил нести чушь коротышка. – Потому что разговоры о кино – это единственное, чего ты добьешься этим поздним визитом.
Как же он бесит. Хуже любой Дросс. Кравитц выразительно посмотрел на свой кулак.
– Можешь меня бить, Ленни. Можешь меня убить. Серьезно, ни в чем себе не отказывай. Того, что сделает со мной миссис Флэнаган, тебе все равно не дано.
– А?
– Моральные принципы не позволяют.
Смешно.
– Мои моральные принципы давно размыты.
– А у нее их нет. Чуешь разницу?
«Ты не получишь от них ни слова», – сказала клуша, едва не выползая из платья. Сыщик вздохнул. Каждый шаг в этом проклятом деле давался с большим трудом. Дросс закидала бумагами, нищий едва не обоссал. Где это видано, чтобы бродяги мочились на честных за’аров? Краун чуть не проделал в груди сквозное отверстие, размером с Польшу, а теперь и этот бумагомарака артачится… Вдруг что-то шевельнулось возле безразмерной штанины Стегманна. Неужто пресловутый Петер ныкается под столом?
– Это не то, о чем ты думаешь, – предупредил реакцию сыщика коротышка.
– И что же это? – Кравитц небрежно направил револьвер на звук.
– Это Освальд.
– Ну так скажи Освальду, пусть выходит.
– Эй, Освальд, приятель, вылезай, –
Из тусклого мрака тут же вынырнула любопытная головка. Насыщенно синяя, как ночное море под вспышкой молний. Геккошка 37 . У Лори был такой же, только песочный. На вкус Ленни, они слишком жизнерадостные. Зверек легко вскарабкался по брюкам и уселся рядом с хозяином.
37
излюбленные домашние питомцы за’аров, размеры выведенных видов могут достигать полутора футов в длину
– Что еще за хрень?
– Это геккон, – обиженно ответил Стегманн. – Эрл кошта 38 , берлинская лазурь , очень общительный.
Освальд улыбнулся и приветливо вытянул вперед лапку, словно здоровался.
– Не при посторонних, – строго сказал Моттс. – Мы это обсуждали.
Освальд недоверчиво посмотрел на сыщика.
И чего это я посторонний?
– Знаешь, они удивительные создания…
– Хей, Стегманн, смотри что у меня тут. – Надо быстро заткнуть парня прежде, чем он унесется в дебри гекконоведения. – Держу пари, вам с лазоревым коштой понравится, – Кравитц протянул сложенные листы банкиру.
38
порода и окрас соответственно
Его крапленый козырь в этой идиотской игре.
– И что это? – Когда коротышка развернул ордер, его настроение резко ухудшилось. Ленни понадеялся, что в темноте тот не станет вчитываться в бумагу. «В эти фитюльки никто не смотрит», – заверял судья. Сейчас и проверим.
– Ты, что ли, теперь коп? – раздраженно спросил клерк.
– Я – нет, но вот мои друзья – копы. И если ты не хочешь объяснять старушке Голди, чего это у нее с утра полный Дом легавых…
– Где ты найдешь идиотов, которые сунутся к…
В ответ Кравитц улыбнулся во все зубы и ликующе всплеснул руками: эй, это ж я, чувак! Освальд зажмурился от удовольствия, вероятно решив, что улыбка предназначается ему.
– А да, ты ж отбитый… И друзья у тебя такие же.
Иногда слухи о твоих тесных связях с фараонами бывают полезны.
– А потом ваши постоянные клиенты задумаются, стоит ли связываться с парнями, которым устроили шмон из-за какой-то ерунды. Как там говорится? – Сыщик прищелкнул пальцами для эффекта: так иногда делал Донни. – Ущерб бизнесу?
Некоторое время счетовод скорбно вглядывался в коридор. На его лице отражался мыслительный процесс, глубокий и напряженный.
– Хрен с тобой, пошли. – Он подставил руку геккону и спрыгнул со стола. – Ты все равно покойник.
Ничего себе, ордер-то действительно волшебный!
– И кто же меня прикончит? – еще больше раззадорился детектив. – Дорогая миссис Флэнаган, недавно я показал несколько приватных бумаг одному типу. Не могли бы вы дать мне бойцов, чтобы пристрелить мерзавца…