Динуар
Шрифт:
– В 8:30 после полудни вошел в заведение «Дыра в стене», заказал гамбургер и витаминный коктейль. 20 минут просидел за столиком у всех на виду, в 8:50 направился к выходу, но не вышел. Так написано в отчете. Его вели твои ребятам из наружки. Ну?
Детектив откинулся в кресле и расплылся в победоносной улыбке.
– Ты прав, это настоящий заговор! – зловещим тоном подхватила Дросс. Ох, не понравился Ленни этот тон. – И старик Смит специально топал полдня, чтобы оказаться в лапах твоей банды. Гурман, что с него взять. – Улыбка сползла с лица сыщика, как будто ее растопило зноем; сигарета в зубах опала. – Если в «Дыре» кто и пропадает, то только по собственной инициативе.
«Скачки. Очень неудачно», – сказал крысеныш Моттс про старикана.
– Ну, это твоя версия, – Ленни и не думал сдаваться.
– Это единственная версия, если принять за правду всю чушь, которую ты нагородил, – Дросс строго нависала над сыщиком.
– Тогда проверим? Возможно, завтра парни найдут очередную жертву, – закинул удочку Кравитц.
– С чего вдруг?
– Так… предчувствие… Ну что, испортим гадам жизнь?
Лиззи Дросс долго молчала. Тугие нити ломались на блеклой поверхности доски. В стороне от общей картины замерла женщина. Ее изобразили в пояс, чуть с поворотом, будто поймали в движении. Строгая, резко устремленная вперед. И при этом удивительно хрупкая. По крайней мере, такой она осталась для него. Лори.
От Ширеса Ленни досталось несколько карточек: выхоленная, уверенная в себе женщина холодно смотрела с фотобумаги. Это была не его Лори. Они виделись года четыре назад. Чего уж, они переспали. А потом она сказала, чтобы он к ней не подходил. И забыл все, что было. И вообще ничего не было. И чтобы он не смел. И что-то еще. Обе Лори разительно отличались от той, которая была с ним когда-то.
«Джимми обеспечивал ее», – сказала юная мисс и ядовито улыбнулась.
Он еще раз посмотрел на фото… Иногда ему казалось, что он ищет другую женщину. Что настоящая Лори осталась дрожать в табачном дыму этой самой квартиры по Уэстлейк, сжимая в руке нелепый проспект. Коснись ее, и она разобьется на осколки. Как сон наяву.
– Да, Лори, помню, – уставившись на фото, сказал судья. – Классная девка, да. Я б ее вздрючил.
– А?
– Интересно, где она сейчас?
– Она пропала, я ее ищу… – медленно проговорил сыщик. Это случилось после того, как он с четверть часа пересказывал Крауну суть дела.
– Ну… ты, это, позвони, когда найдешь.
Чертов дурак.
– Я не втяну ребят в твою авантюру, Кравитц, – не отрываясь от листка, медленно проговорила капитан Дросс.
Можно подвести варана к реке 50 …
50
но нельзя заставить его пить (за’арская мудрость)
– Как скажешь, – спокойно согласился Ленни. – А что сама, прикроешь по старой дружбе?
Она обернулась. Острые скулы отчетливо выступали на сосредоточенном лице; тонкие губы изогнулись в странной усмешке. Она смотрела на Ленни сверху вниз с каким-то особенным, не понятным ему выражением и наконец с усилием, словно заставляя себя, сказала:
– Прикрою.
– Заметано, – Ленни широко улыбнулся и быстрым движением поднялся с кресла. Они оказались неуместно близко. Цитрусовый аромат ее духов пробился сквозь сигаретную мглу комнаты. Тепло ее тела чувствовалось через плотную ткань мундира, несмотря на жаркую ночь. Она была чуть пониже Ленни, но на фоне его мощной фигуры выглядела маленькой и хрупкой. Усмешка
– Слушай, Лиз…
– Да?
– Тебе бы привести себя в порядок. Шмотки эти скинь, и все такое.
– Прямо здесь? – брови женщины непроизвольно взметнулись.
– Зачем здесь? Когда на дело двинем, – терпеливо объяснил сыщик. – С тебя станется завалиться в форме.
– Это у грабителей «дело», а у нас операция под прикрытием, Кравитц. – Возникшее было напряжение ушло, как духота после грозы. – И… погоди минуту, а что не так с моей формой? – Она поправила мундир и вопросительно наклонила голову.
– Если планируешь вторжение в Лаос – ничего.
– Ну знаешь, словом и убить можно!
– Только не лаосца.
– Тебе не угодишь, – она плеснула еще «Мадам Вастры» и отошла к окну.
Далеко внизу под кривыми фонарями замерли темные линии каров, тривижн все так же демонстрировал дождливую улицу. Вдруг призма сдвинулась, изображение поменялось. Теперь поле роз уходило в закатное солнце. «Есть другие места, кроме этого». Сомнительное предложение. Кто как, а Ленни продал бы душу, чтобы оказаться там, где идет дождь.
«Бойся своих желаний», – сказал судья.
– И когда?
– Завтра. С утра топаем в кафешку и ждем что будет.
– Уже сегодня. Незатейливый план.
– Чем проще, тем лучше – золотое правило, Лиз. Золотое правило.
– Только одно но.
– А?
– Никакого оружия.
– То есть? Эта банда…
– Никакого оружия, – ледяным тоном повторила капитан Дросс.
Ну да. Он же гипотетически стрелял в подозреваемого из магнума. В ее подозреваемого…
В пустом ангаре выстрел раздается особенно громко. Сразу чувствуешь себя значительным. Красные лампы тревожно мерцают, и черная кровь лужей расползается из-под тела. Неестественно медленно; густая, будто кисель. Чертов ублюдок все кривлялся, точно кукла на веревочке. Так и подох, раскорячившись по-кукольному, с дымящей дыркой между удивленных бровей.
– Не понимаю, зачем тебе вообще пушка? – Лиззи легко провела по плечу. Из рукавов трексы перекрученными канатами тянулись темные мышцы. Мелкие шрамы покрывали почти все руки. Казалось, он мог разрывать на части сталь.
– Кого ты боишься встретить? Билли Конса?
– А еще Джо Луиса и Фло Паттерса 51 , – криво улыбнулся Ленни. Удар левой от полудурка-нищего, и Тихоокеанский экспресс врезается тебе в голову. – Как тут объяснить…
В некоторых местах жизнь определяет расстояние между тобой и твоим врагом. И, может статься, скоро они сунутся в одно из таких.
51
или Вилли Дракса
– Никак.
31 фут. Максимальная дистанция, которую может покрыть за’ар, пока противник среагирует, достанет ствол и нажмет на крючок.
– Чтоб тебя, женщина!
– Да или нет?
Последняя вещь, о которой ты должен думать, когда ублюдки решат проломить тебе череп, это где именно ты оставил свой револьвер.
– Да! – наконец сдался Кравитц. Хрен с ним: все равно верный магнум остался в ледяных лапах Хопса, а в огневую мощь «Курносого Дика 52 » он не верил.
52
в colt detective special верят только грабители придорожных закусочных; год от года этих парней становится все меньше