Диктатор
Шрифт:
Первым, что она увидела и осознала – это больничную палату и Астахова в кресле у своей постели.
– Что произошло? – спросила она.
– Не помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
Золотарёва напряглась, пытаясь отыскать в затуманенном сознании обрывки воспоминаний.
– Смутно, - ответила она. – Я не успела ничего понять. Мы вышли из подъезда и боль.
Она потянулась рукой к лицу и нащупала бинты, которыми оно было перемотано.
– Что это? – подняла она на Макса испуганный
– Фанатичка плеснула тебе в лицо кислотой. Немного задело правую сторону. Мы успели вовремя промыть рану. Повреждения несущественные. Владислав Анатольевич сказал, что ты не захочешь делать пластику.
– Значит, всё действительно не так уж страшно, - рассеянно произнесла Милена, поглаживая бинты и ничего под ними не чувствуя.
«Должна же быть боль, разве нет?», - думала она.
– Ты под обезболивающими, - произнёс Астахов.
– Я сказала это вслух? – спросила Мили.
Опальник кивнул.
«Вчера около полудня, - привлекло внимание обоих вещание репортёрши из телевизора, стоявшей у подъезда дома Милены, почти на том месте, где всё и произошло, - на новую фаворитку президента было совершенно нападение неизвестной. Пострадавшая доставлена в больницу, а вот женщина без суда и разбирательств тут же была отправлена в психиатрическую больницу и неизвестно, увидит ли она когда-нибудь свободу…».
Кадр задёргался, экран на секунду потемнел и в следующее мгновение из него смотрел тяжёлый штормовой взгляд диктатора.
– Не увидит, - уверенно заверил он сомневающихся. – Более того, - продолжал он, прожигая яростным взглядом каждого, кто сейчас его видел, - в дальнейшем даже мысли о том, чтобы причинить вред будущей первой леди страны будут расцениваться как измена и караться соответственно.
– Что он сказал? – машинально вырвалось у Милены. Она даже села на постели, ближе поддавшись к телевизору.
– Ты об измене? – усмехнувшись, уточнил Астахов.
– Нет, - не могла Мили оторвать глаз от монитора, буквально впитывая каждую чёрточку, каждую мелкую морщинку, глядя в суровые и такие родные глаза, полные угрозы и обещания кровавой расплаты. За неё.
Экран моргнул, потух, и в следующую секунду продолжились новости. Словно ничего и не было.
– Мне это не привиделось? – повернулась она к телохранителю.
– Нет, - холодно ответил он.
– А что ты здесь вообще делаешь? – опомнилась она.
– Охрана усилена. Двое снаружи, один внутри. Приказ Медведя. Тебя теперь все будут оберегать как зеницу ока, чтобы не схлопотать.
– Что-то ещё произошло помимо нападения? – не поняла Милена.
– О, да, - усмехнувшись, протянул Астахов. – Босс был в ярости. Досталось всем.
Золотарёва попыталась спрятать дурацкую счастливую улыбку. Добавляли счастья и последние, сказанные во
Она отмахнулась от странной мысли, что это ненормально вот так просто решить всё за неё и вместо того, чтобы расстроиться, зажглась от предвкушения услышать предложение руки и сердца. В следующую же встречу. Иначе и быть не могло.
– Он не говорил, когда сможет меня навестить? – спросила она у Астахова, изо всех пытаясь не выдать своих чаяний насчёт предстоящей встречи, и не сиять при этом, как счастливая наивная дурочка.
Только не перед ним.
– Нет, - коротко, безразлично ответил телохранитель.
В палату вошла медсестра, а следом и доктор.
– Милена Сергеевна, - начал он с порога. – Меня зовут Иван Лукрецкий. Я ваш лечащий врач. Ваше состояние стабильно, но за раной какое-то время нужен будет профессиональный уход. Плюс обезболивание, анализы… Через пару дней, в общем, выпишем, если быть кратким.
– Хорошо, - отозвалась Милена.
– Владислав Анатольевич сказал, что вы не будете делать пластику, - сказал доктор так, словно задал вопрос.
– Он знает меня достаточно хорошо, - ответила она на это.
– И даже не хочешь сначала посмотреть? – всё же уточнил Астахов. – А, может, и подправить ещё что-то помимо этого? Государство возьмёт на себя все издержки.
– Нет, - немного враждебно ответила Золотарёва, понимая его намёки. – Я себе и так нравлюсь. Ведь главное внутренняя красота, а не внешняя, разве нет?
– Ага, в какой-нибудь детской сказочке про феечек и принцев на белом коне, - цинично изрёк бывший начальник безопасности.
– Никто не выбирает себе спутника жизни по внешности, - не согласилась Милена, нахмурившись.
– Ага, конечно, - не мог остановится Макс, сам не понимая причину своей злости.
– Будь ты так "прекрасна" в день вашего знакомства, думаешь, он обратил бы на тебя внимание, заставляя меня шастать по твоей квартире и шерстить твою поднаготную?
– Так это был ты?
– нахмурившись, иначе посмотрела она на Астахова. Ей не понравилась эта новость. Как будто напряжённости в их отношениях и без того не достаёт.
– А у тебя есть какие-то особые требования к тому, кто должен за тобой шпионить?
– злился Макс.
– Вам нужно что-то ещё? – обращаясь к пациентке, попытался прекратить странный спор Лукрецкий.
– Нет, спасибо, - попыталась ему улыбнуться Милена. – Нет!
– спохватилась она, остановив врача уже у дверей, – нужно. Где мои вещи?
– В шкафу, - указал доктор на белоснежный предмет мебели у стены, который буквально слился с ней.
– А вы захватили в больницу мою сумочку? – вынуждена была она вновь обратиться к Астахову, когда её осенила неприятная догадка.