Диктатор

Крейдун Мила

Тоха взобрался позади неё, задрал ей юбку и отодвинул полоску трусиков в сторону.

– А, шалава-то потекла, - усмехнулся он, нырнув ей промеж ног пальцами.

– Я не… - возмущённо было начала Игнатьева, попытавшись обернуться, но Жэка вновь хлопнул её по щеке, не позволив ни первого, ни второго.

– Я разрешал говорить?

Она отрицательно замотала головой, похоже, и вовсе едва не кончив от подобного доминирования.

«Да, у бабы явный недотрах», - подумал опальный безопасник.

Тоха тем временем резво вставил ей сзади. Она

ахнула, раскрыв ротик. Дэн не упустил подобный момент. Воздух в номере стал гуще от запаха секса и течки суки.

Макс заметил, что Тёма достал свой хер и стал активно надрачивать, глядя на всю эту вакханалию. Ярик держался. Как и Макс.

Он не знал мужика, который бы не отреагировал на порнуху должным образом.

Астахов не был уверен, что сдерживало Яра, но он принципиально не хотел дрочить на эту шкуру.

Глядя на Жэку, она попыталась что-то сказать с хером Дэна во рту.

– Что? – переспросил он, за патлы сняв её с его члена.

– Хочу, чтобы ты трахнул меня в жопу, - повторила она задыхаясь.

Жэка усмехнулся.

– Тоха на спину, - коротко скомандовал он. – Ты, сняла с себя платье и садись сверху. Живей!

Игнатьева беспрекословно подчинилась, торопясь, трясущимися руками направляя хер Тохи в свою щель, выгибая спину, подставляя Жэке задницу, оглядываясь через плечо взглядом, полным похоти и надежды.

Жэка подстроился и стал медленно проталкиваться в узкую дырку.

«Твою мать», - подумал Астахов, нервно заёрзав на кресле, видя всё этого с самого выгодного ракурса.

Дэн дёрнул её за волосы, возвращая себе её голову и вновь вставив ей в глотку свой член. Они задвигались в ней втроём. Она визжала как свинья, кончив как минимум трижды, пока ребята с ней не закончили.

«Пожалуй, этого боссу говорить не стоит», - подумал Макс.

Не больно уж это походило на наказание.

Глава 40. Ненадолго

 Совершенно обессиленная, Инга лежала на постели, бессмысленно глядя в потолок и пытаясь осознать то, что только что произошло.

Абсолютное счастье и удовлетворение – вот что она испытывала сейчас. Впервые ощутив себя живой за много-много-много-много-бесконечно много лет брака.

У неё была не самая плохая жизнь. Она это понимала. Разумом. Иногда. Но на деле… Когда-то и её муж был завидным альфа-самцом на посёлке. Она вышла замуж по любви, причём Давид любил её сильнее, чем она его - до умопомрачения. Ей многие завидовали. До сих пор завидуют. И он до сих пор её любит. Так же. Несмотря ни на что. Несмотря на то, что она изменила ему спустя год брака, и он же потом бегал за ней, чтобы она вернулась.

Её жизнь, словно некая идиллия: любовь, абсолютное взаимопонимание, исполнение любой прихоти со стороны мужа (если это в его силах), двое детей… ведь очень многие не могут родить и одного – вот Милька, например. У неё вечно какие-то проблемы со здоровьем, две неудачные попытки за плечами, постоянные драмы, НО! Благодаря этому

же она и чувствует жизнь! Чувствует те редкие моменты счастья, что случаются в её жизни. Новые мужчины, влюблённости, огонь, страсть. Сейчас этой суке так и вовсе подфартило. Пусть однажды всё это и заканчивается, но это и есть ЖИЗНЬ, она её чувствует, а Инга словно застряла в янтаре, нет, скорее увязла В БОЛОТЕ своего спокойного размеренного рутинного «счастья», где она и гниёт, задыхается КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ!

Инга уже не раз изменяла Давиду, пытаясь вновь испытать ту искру жизни, что уже давно не проскакивает между ними, но всё это было с тем, что она испытала только что.

Как она будет жить дальше, зная, что никогда более не испытает ничего подобного?!!

Даже если она перетрахает всех особей мужского пола их захалустья, и даже будет объединять их в кучки, устраивая тройнички, вряд ли кто-то из них окажется обладателем такого же либидо, как эти трое…

*

Когда Астахов посадил Игнатьеву на самолёт, Медведев вызвал его, чтобы лично сообщить, что к Милене Сергеевне с недавних пор приставлены телохранители, как положено по уставу. Дежурство по двое, и Макс отныне входит в четвёрку личной охраны фаворитки диктатора.

Возможно, президент ожидал от него какой-то реакции. Макс не был уверен в том, какой именно, да и не испытал ничего особенного.

– Как прикажете, господин президент, - ровно ответил он.

Царь одобрительно кивнул, словно остался доволен тем, как опальник отреагировал, и благосклонно отпустил его.

Сегодня была его смена.

Они с Даней стояли на посту у дверей квартиры негласной царицы, когда дверцы лифта разъехались и оттуда вальяжной походкой появился Медведев-младший.

«Чёрт подери», - подумал Макс. Ему только новых неприятностей не хватало. Всем было известно, насколько напряжённые отношения у отца с сыном, и как последний из кожи вон лезет, чтобы насолить первому.

Будь воля Макса, он бы глубокоуважаемого Кирилла Владиславовича просто послал на хер, чтобы избежать лишних проблем.

– Слышал, ты отличился недавно, - усмехнулся тот, глядя на доказательства тяжёлой руки Медведя на лице Астахова.

– Было дело, - холодно отозвался Макс.

– Помилован, значит?

– Как видишь.

– Хм, - смерил его оценивающим взглядом Кирилл Владиславович и нажал на звонок. – Сюрприз, - криво улыбнулся он, когда Золотарёва открыла дверь.

– Какими судьбами?
– ответила она в ответ куда более искренней улыбкой.
– Не смог упустить возможность, чтобы не поёрничать на фоне произошедших событий?

Больше Максу не удалось ничего услышать.

Кирилл прошёл в квартиру, и за ним закрылась дверь, на которой задумчиво задержался взгляд Астахова.

Его удивляла способность Золотарёвой не замечать телохранителей, словно она родилась в богатенькой семье. Обычно на подобную должную реакцию у объектов её статуса уходят годы. Часто они пытаются подружиться. Или хотя бы быть вежливыми.